Истребители. Трилогия

Парни погибли, но нужно жить дальше. Я всегда буду помнить их, но это не значит что в ущерб службе.

– Хорошо, я поговорю. Можешь идти.

Видимо Никифоров действительно поговорил с комполка, и меня больше не нагружали работой, жизнь стала прежней, только без полетов мой «ястребок» еще не был готов. Вернулись к урокам, концертам. Концерт на следующий день после гибели парней, заметно изменился. Репертуар сменился, теперь я пел и военные песни. Несмотря на то что некоторые были о потерях, имели они огромный успех.

Такие как «Дороги», «Тишина», «Бомбардировщики», «Комбат», «Я ЛаГГ – истребитель», «Песня летчика», «Черные бушлаты», «Мы вращаем землю» мне приходилось петь дважды, некоторые трижды, по просьбе слушателей. Мне часто приходилось исполнять еще в своем время у костра с поисковиками. Ночь, луна, костер и льется песня под гитарный перебор, это было круто, так что я много знал песен тех времен, очень много, всегда старался удивить товарищей старой или дано забытой мелодей.

На следующий день, первого августа, когда я вместе с Семенычем возился с мотором ЛаГГа, ко мне подбежал помдеж, и велел идти в штаб.

– Товарищ подполковник, лейтенант Суворов, по-вашему приказу явился.

Меня почему-то не возвращали обратно в полк к подполковнику Запашному, так что я по прежнему был в подчинение у Никитина."

"– Лейтенант, тебя вызывают в штаб дивизии. Через полчаса на моей «эмке» едете вместе с Никифоровым. Успеешь пообедать?

– Успею, товарищ подполковник.

– Вещи можешь не брать, вернешься к вечеру.

Свободен.

Я сперва забежал к Марине и рассказал о выезде, предупредив что этой ночью могу не появиться. После чего рванул к себе, где быстро скинув подмену в которой возился с самолетом, и одев форму проверив как она сидит, побежал в столовую. Для обеда было еще рано, но девушки быстро накидали мне на поднос, что у них было.

– Можно? – спросил я у Никифорова, который сидел в гордом одиночестве.

– Садись, – кивнул он.

Мы молча стали есть. Когда я допив чай поставил стакан на стол, то не удержавшись, спросил:

– Товарищ политрук, вы не знаете, почему меня вызывают в штаб?

– Знаю, – коротко ответил он, откусывая от булки с маслом посыпанной сверху сахарным песком, большой кусок, и отпив чаю, стал спокойно жевать.

Судя по его виду, отвечать он мне пока не собирался. Ну и ладно потом спрошу.

Закончив, мы вышли из столовой и направились к штабу. Я остался снаружи, а Никифоров спустился в полуземлянку штаба.