Триггер

— Ты скотина, Персидский! — выдыхаю с отвращением. — Ты просто скотина!"

"Одной рукой так и держу руль, вторую, всё ещё пристёгнутую к нему намертво, начинаю дёргать, от чего машина виляет вправо. Чего совсем не замечает Вадим. Он вдруг делает то, что заставляет испуганно съёжиться, и это выбивает из лёгких воздух — протягивает ко мне ладонь и проводит тыльной стороной по моей щеке. Я уворачиваюсь, машина снова виляет вправо, чудом не зацепив едущую параллельно фуру.

— Не смей меня трогать! — цежу с подступающей к горлу истерикой.

 — Не смей нико…

— А то что? Твой щенок после этого тебя не будет трахать? Глупости. Он и так уже объедки жрал. Жрал ведь?

Пальцы Вадима скользят по моему бедру, и я дёргаю ногой, что на этот раз понуждает машину снизить скорость.

— Перестань! Слышишь, перестань?! — срываюсь на крик, потому что Персидский тянется ко мне через ручник и коробку передач.

Я в аду… в кромешном — когда перед глазами чёрная пелена от ужаса. Когда не понимаю, что делать дальше.

Только брыкаюсь, пытаюсь изо всех сил смотреть за дорогой, что расплывается перед глазами.

— Вадим… не надо, не надо! Не надо!!! — голос уже полон истерики, а когда понимаю, что не справляюсь с управлением и мы летим на разделительный «отбойник», судорожно выкручиваю руль, но ничего не получается. Только глухо вскрикиваю перед ударом, и выключаюсь, стоит машине со всей дури влететь в металлическую конструкцию.

Прихожу в себя быстро. Словно вспышка в голове, и тут же рывком возвращается сознание.

Кто-то кричит, я пытаюсь сдёрнуть руку с руля, но ничего не выходит. Чёртовы наручники… Понимаю, что голос женщины в моей голове — это я сама.

Кругом ужас… Кровь на белоснежной подушке безопасности, рядом — Вадим, у которого из груди торчит какая-то штука, вся в алом.

Я дёргаю ручку на дверце, так и не переставая кричать, но ничего не выходит. Я заперта в машине с Персидским, который… О, боже? Он мёртв?

Взгляд падает на телефон, чудом уцелевший и так и зажатый в руке Персидского, и я быстро выхватываю его из пальцев Вадима и набираю номер Ильи.

— Катя, мать вашу! Вы где? — буквально орёт в трубку Илья, и сразу хочется разрыдаться. Мне страшно, так страшно, что сознание затапливает ледяной ужас, и только его голос удерживает его на поверхности.

— Мы разбились… Илья, мы разбились. Тут всё в осколках, я вся в крови.

— Где вы?!

— На Кольцевой.