Триггер

— Господи, Том, когда ты это успела оценить?

— А меня два раза просить не надо. Но вообще я рада за тебя, Кать. Реально рада. Этот гондон твой, Вадим, совсем не заслуживает того, чтобы ты из-за него себя гробила.

Я не успеваю ответить, когда Тома морщится, видя на экране мобильного имя того, кто ей звонит, и когда проводит пальцем по сенсору, чтобы ответить на вызов, произносит одними губами:

— Мама.

Из короткого разговора я с удивлением понимаю, что наша мать не только набрала номер Тамары, но ещё и находится поблизости, приехав к нам в студию бог ведает за чем.

Это настораживает, особенно учитывая тот факт, что поток возрастных родственников со всех сторон вряд ли может быть случайным.

— Блин, Кать, сорри. Я ей сказала, что ты тоже тут. Ничего? — морщится Тома, когда кладёт трубку.

— Да ничего. Отобьёмся.

С матерью ни у меня, ни у Тамары никогда не было тёплых отношений. И хоть сейчас я прекрасно понимала умом, что для нас делалось всё, когда отец вдруг решил уйти к другой, это совсем не прибавило теплоты в отношениях между мной и мамой.

Или Томой и мамой. Зато научило нас с сестрой держаться друг за друга чего бы это ни стоило.

— Тамара, ты пьёшь в такое время дня? — без приветствий интересуется мать, хотя видит то, что и без уточнения ясно — перед сестрой стоит новая порция мохито.

По лицу Томы сказать что-либо трудно, знаю только, что она будет сдерживаться на протяжении всего разговора. Ну, или не будет, в зависимости от того, куда именно повернёт беседа.

— Я не пью, мам. Всего лишь второй мохито за полчаса, — растягивает губы в улыбке Тамара. А мама теряет к ней интерес сразу же, потому что переходит на ту тему, ради которой здесь и оказалась.

— Я слышала о твоём предстоящем разводе с Вадимом, — произносит она и отмахивается от официанта, который вежливо пытается уточнить, что она будет заказывать.

— Очень рада, что новости доходят и до тебя, мама.

Мысленно прикидываю, от кого именно она могла слышать о расставании с Персидским.

Тома вряд ли стала бы с ней откровенничать — это исключено. Я тоже не тороплюсь каждый вечер созвониться с любимой родительницей, чтобы обменяться свежими известиями. Вывод только один…

— Екатерина, ты вообще подумала о том, как это выглядит со стороны?

О… Эта Екатерина. Так мама обращается к нам почти всегда. Екатерина, Тамара… Как будто даже в именах старается поставить ту самую грань, которую мы с сестрой и без того чувствуем с самого детства.