Триггер

 — У меня только непечатные слова, а здесь ребёнок.

— Мама, а что такое непечатные слова? — тут же интересуется Настя.

— Это ругательства. Ты же против ругательств?

— Против.

— Вот поэтому тётя Тома такая сдержанная.

— И тёте Томе это противопоказано, так как она может взорваться, — снова вставляет ремарку Тамара. — По-настоящему? — восторгается Настя, и теперь уже мы взрываемся в приступе нервного смеха, который кажется совершенно неуместным, но делает то, что так необходимо нам всем — разряжает обстановку.

— Так, ладно.

Ты со мной или с Ильёй? — совершенно серьёзно уточняет Тамара, и я чувствую, как в лицо бросается румянец. Хочется шикнуть на сестру, чтобы думала, прежде чем задавать такие вопросы, но не успеваю ничего предпринять, когда Илья отвечает за меня:

— Однозначно с нами. Это не обсуждается.

Берёт сумку у Тамары, и я вижу выражение на лице сестры а-ля «боже, какой мужчина!». Так и хочется скорчить рожицу в ответ, будто мне не почти сорок, а четырнадцать.

Мы коротко прощаемся, Тома уезжает домой, а я чувствую себя странно.

Вроде бы и смущена до сих пор, но при этом всё происходящее настолько закономерно, что понимаю одно — иначе и быть не могло.

— Поехали, ночь скоро, — командует Илья, и мы усаживаемся в машину.

Первым делом, когда оказываемся в квартире Насти и Ильи, малышка ведёт меня в свою комнату, чтобы похвастаться устроенным поверх кровати шатром. Рассказывает о том, что всегда мечтала о таком домике принцессы, и вот теперь живёт там со своими игрушками. Для меня там места маловато, но я с удовольствием «захожу в гости» к Насте, мы даже «пьём чай» из крохотного сервиза.

А когда девочка сдерживает третий зевок за последнюю минуту, отправляю её чистить зубы и готовиться ко сну.

— Ты ведь не уйдёшь? — спрашивает она, когда мы выбираемся из домика принцессы.

— Нет, я не уйду.

— Не возвращайся туда. Там плохо. А у нас места хватит.

Глупые мысли лезут в голову сразу, как только Настя убегает в ванную. Здесь, в этой квартире, они жили втроём. С Таней.

А я сейчас — чужая женщина, которая пришла в чужой дом. И это вроде бы должно коробить.

Только почему совсем не испытываю этого чувства? Будто единственно правильное место, где могла бы быть в данный момент — вот эта квартира.

Настя засыпает сразу, стоит только ей услышать заверения, что мы увидимся уже утром, и я приготовлю ей кашу. Сижу и смотрю на неё несколько бесконечных секунд, улыбаясь своим мыслям. Маленькая смелая девочка, которая столько всего пережила.