Триггер

— Маргарита Григорьевна, очень искренне желаю, чтобы ваш сын поправился, — повторяю то, что однажды сказала, и она коротко обнимает меня в ответ. А после уходит.

— Да уж, — выдыхает Тома. — Помню её совсем другой. Сволочь Персидский, просто сволочь.

— Это точно. Но он уже сполна за всё отплатил.

Мы недолго прогуливаемся вдоль набережной. Я чувствую себя странно. Вроде и облегчение такое острое, что дышать хочется полной грудью, а вроде и сожаление, как тогда, в больнице. Вот и всё.

Теперь точно огромная часть моей жизни осталась позади, и хоть сейчас у меня впереди так много всего светлого, всё равно чувствую лёгкую грусть, что всё получилось именно так.

Когда возвращаемся обратно, нас встречает Настя и Мария Дмитриевна, а так же незнакомая мне до этих пор женщина, в которой я без труда узнаю маму Ильи.

— Мам, а у нас гости. Бабушка с тобой тоже знакомиться хочет.

— И с внуком будущим, — она выразительно смотрит на мой живот. — Очень приятно, Катя.

Я Светлана.

— И мне очень приятно.

Мы проходим в кухню, где уже накрыт стол, я быстро рассказываю Илье о встрече со свекровью, после чего рассаживаемся за ужином. Первое время царит молчание, прерываемое только репликами Насти и звоном вилок о тарелки. А после…

Кажется, начинают говорить все сразу, будто желают высказать долго копившееся внутри. Перебивают друг друга, смеются, снова начинают одновременно. И только в этот момент понимаю, что у меня никогда не было вот такой семьи.

Пусть даже с теми, кто рядом, я недостаточно хорошо знакома.

Ни разу за то время, что мы собирались с родственниками Персидского и моими родными, не ощущалось такой атмосферы, когда чувствуешь себя как дома. Когда неважно, кто ты, как выглядишь, неважно, чем занимаешься. Ты важен и дорог сам по себе, ценен тем, что ты просто существуешь. Наверное, только теперь, к сорока годам, я поняла, что значит слово «семья». И собиралась научить этому своих детей.

Да. Я обязательно научу этому своих детей.

Эпилог

— У меня сегодня мелкий родился. Ржачный просто нереально. Ты бы его видела. Остальные дети вроде знаешь, такие сморщенные, красные, страшненькие, прости господи. А этот… Блин, Тань. Ты реально бы ржанула, если бы его увидела.

Илья закурил, качая головой. С губ его не сходила открытая счастливая улыбка. Как идиот, ей-богу. Сам себе таким казался.