Японская война 1904. Книга третья

И при этом мы не потеряли ни одного корабля!

— На головном «Микасе» выбили все орудия, вот только утопить его все равно не смогли, — в голосе Городова мелькнуло сожаление, но, кажется, в целом он был… Доволен?

— То есть японцы тоже никого не потеряли и еще и не дали нашим выбраться на оперативный простор? — в отличие от связиста моя оценка боя была совсем не такой радужной.

— В следующий раз мы точно сможем! — Городов сжал кулаки.

— Сможем ли? — я тоже хотел бы верить в чудо, но факты… — Японцы отведут подбитые корабли в Японию и восстановят.

А что сможем восстановить мы в осажденном Порт-Артуре?

И это я еще не говорил про моральное состояние на флоте после очередного поражения и о том, как этот бой скажется на остальном ходе войне. В будущем я читал, как некоторые исследователи называли именно это сражение ловушкой для будущей Цусимы. Восемь часов боя, когда корабли палили друг по другу из всех стволов, и ни один из броненосцев не отправился на дно. Неудивительно, что Рожественский, ведущий на подкрепление эскадру из Балтики, учтет этот факт при планировании Цусимского сражения.

Вот только там неуязвимость броненосцев куда-то денется, и уже к сорок третьей минуте боя из строя будут выведены 2 наших корабля. Как? При том, что бой при Цусиме начался на гораздо большей дистанции, чем это сражение в Желтом море. Кто его знает!

Впрочем, тут важнее другой вопрос. Могу ли я что-то сделать? Находясь за сотни километров от моря, без какой-либо возможности влиять на решения наших адмиралов, в конце концов, без реального опыта, на который можно было бы опереться.

Мысли крутились в голове, и пока ответов не было. Разве что пара неявных вариантов, которые надо было еще хорошенько продумать…

После получения новостей из Порт-Атура Ляоян сначала вспыхнул надеждой, попытался найти в них хоть что-то хорошее, но потом все больше и больше начал погружаться в пучину отчаяния. Даже песни, которые пели солдаты у костров по вечерам, становились все грустнее и грустнее. А некоторые отделения — что недавно могло показаться немыслимым — и вовсе сидели тихо.

У нас во 2-м Сибирском, впрочем, было не до рефлексии. Все были заняты тренировками: офицеры гоняли солдат и играли в военные игры, солдаты гоняли сами себя. Основной упор мы делали на огневую мощь, скорость и, главное, слаженный маневр всех видов войск на отдельном участке фронта. Причем не один маневр за раз, как мы делали раньше, а целая серия, которая как в шахматной партии порой раскрывалась под самый конец.