Берлинский транзит

Такая обувь, в которой вы сейчас, гораздо лучше подходит к вашему имиджу.

— У меня такое ощущение, что это вы психиатр, а я у вас на приеме, — призналась Лакшина.

— Просто решил немного пошутить.

— У вас слишком проницательный взгляд, поэтому ваши шутки немного горчат.

— Извините.

— Не извиняю, — безжалостно произнесла она, — и собираюсь вернуть вам ваши комплименты.

— Давайте, — согласился он, — буду только рад. Давно не слышал здоровой критики в свой адрес.

— Злой критики, — предупредила его женщина.

— Ничего. Так даже лучше.

— В таком случае — начнем. Вам не говорили, что вы бываете самоуверенным и слишком напористым?

— Миллион раз. Это мой единственный недостаток.

— Какие еще недостатки вы скрываете?

Он задумался.

— Хороший вопрос. Наверное, неуверенность, которая до сих пор сидит во мне. Внутренние сомнения, раздумья, которые часто мешают.

— Неуверенность по отношению к людям вообще?

— Полагаю, что нет. Скорее к женщинам.

— Никогда бы не подумала. Почему?

— Я до сих пор чувствую себя пятнадцатилетним подростком перед взрослыми и умными женщинами.

— Это у вас комплекс, — заметила она. — Вы пытаетесь изживать его?

— Иногда.

— Встречаетесь с женщинами, которым за тридцать, — уточнила Лакшина.

— И даже за сорок.

— А молодые дамы вас не интересуют?

— В качестве сексуальных партнеров — почти нет, — честно признался он.

— Скрытый инфантилизм, переходящий в манию геронтофила, — сказала она, скрывая улыбку.

— Ну, это слишком. В тридцать или в сорок лет женщины еще вполне молоды и красивы. Я бы даже сказал, что это божественный «бальзаковский» возраст. А вы сразу — «геронтофил»… Там другие возрастные категории. От шестидесяти и выше.

— Беру свои слова обратно. Вы женаты?

Он помедлил с ответом секунду. Только секунду. Но для нее этого было достаточно.

— Да, — сказал он после некоторой паузы.

— Вы еще и Казанова, — заметила Лакшина.

— Обратили внимание на мою заминку, — понял Дронго.

— Конечно. Пауза была почти двухсекундной. Много для обычного человека. Лгать вы не хотели, но и правду вам не очень хотелось говорить. Поэтому заминка. Так часто бывает, когда пытаются солгать. Давно женаты?

— Довольно давно. Уже двое детей. Но я живу один."

"— Почему? Разошлись?

— Как раз в силу тех причин, по которым вас попросили задержаться в Берлине, — пояснил Дронго. — Дело в том, что у меня сложная профессия. И я не гарантирован от мести тех, против кого веду свои расследования.