Наномашины, внучок! Том 2

Не, ну сейчас-то ТОЧНО всё иначе будет, да ведь? Тут ведь тросы держат! Там эти каскадёры как только не летают! Я что, хуже? Я что… чмо?! Да если они с девятого этажа прыгают, и я смогу!

— Нам всего один кадр! – радостно запрыгал Сергей, - Пойдём! Сейчас всё сделаем! Там несложно!

Вообще, конечно, странно, что двухлетнего ребёнка допускают на работу с высотой, но наречие и эмоции творят чудеса.

«Блин, ну я ведь понимаю, что это детство в попе… ну зачем я на это иду…», - логика-то работает, но почему-то слушать я её не хочу.

Ыа-а-а, я не дам своё лицо!

Это иллюзорно горящее здание было здесь же, в нашем павильоне. Здесь удобно имитировать дождь и ночь круглыми сутками.

Я начинаю подниматься. В принципе, не высоко – высоту тоже на компе сделают. Лететь метров пять. Но… ёмаё, как же для ребёнка всё увеличивается.

«Уоу…», - я взглянул вниз.

Стоило посмотреть, как расстояние вытянулось. И теперь метров не пять, а все тридцать нафиг.

*Гык*, - я сглотнул.

— А… сколько заплатите?.., - уточнил я.

— Сто тысяч за этот прыжок. Тебе повышенная ставка за трюк.

*Гык*, - я снова сглотнул.

Сто тысяч… за один прыжок. Плюс не дать лицо и попу?! Да минусов-то нет!

— Ну, давайте, - выдыхаю, - Что там?

На меня начали натягивать страховочные тросы, лебёдка зажужжала, и тело чуть приподнялось. Режиссёр говорил инструкции. Это был какой-то наполовину кореец, наполовину русский, то ли Сергей, то ли Ким, то ли всё вместе.

Вокруг меня пошла суета. Чувство, будто ставки сделаны, и я последняя надежда. Будто мне сейчас на арену, и меня все подбадривают.

— Злость. Боль. Обида. Отчаяние. Ты кричишь от эмоций, ты летишь с небоскрёба! – махал он руками, - Сделаешь?

Режиссёр хлопает меня по плечу и кивает Сергею.

— Камеры на декорации крыши! Готовьтесь! – орал режиссёр.

Я подошёл к краю. Подтянул тросы. Взгляну вниз.

На самом деле, я делал это ещё по одной причине – страх.

Я боюсь высоты. Каждый раз когда смотрю из окна, всё растягивается, расстояние увеличивается. Что сейчас, что всегда – у меня дрожат ножки и я хочу отойти. Но это неправильно. Я должен это побороть. Бояться – нормально. Бояться всегда и ничего не делать – трусость.

А я не трус. Не хочу им быть. А если не хочу…

Раздаётся бутафорский взрыв, качается декорация, разлетается огонь.

Делаю шаг и разворачиваюсь спиной вниз.

Тросы натягиваются, слышу свист, и воздух бьёт мне в затылок. Свободный полёт вниз. Сердце будто останавливается, страх пропадает. Его нет.