Моров. Том 5 (СИ)

— Мы использовали все доступное вооружение, ваше императорское величество, — пояснил Николай Ростиславович. — Ампутация, яды — как в виде жидкостей, так и газы. Вредоносные излучения всех типов, включая имитацию применения ядерного оружия. Про такие мелочи, как огнестрельные ранения и ножевые, и не упоминаю. Таким образом, было установлено, что пока мозг человека функционирует, обелиск восстанавливает организм до эталонного состояния.

Виктор Константинович погладил подбородок.

— А что касается этого эталона?

Николай Ростиславович кивнул на папку.

— Мы считаем, что собрали достаточно материала для предварительных итогов, — заговорил докладчик. — Эталон индивидуален, разумеется, однако в целом прогнозируемый: данные о том, каким человек должен быть в идеальных условиях, частично заложены в его ДНК, частично обоснованы уже проведенной работой над собой. Так профессиональный спортсмен после исцеления обелиском Морова получит большую пользу, чем всю жизнь страдавший туберкулезом.

Государь кивнул и жестом велел продолжать.

— Приобретенные проблемы, генетические отклонения, проявившиеся в течение жизни, также исчезают, — заговорил Николай Ростиславович. — Однако вылечить человека, который был изначально болен, пока не получилось, но мы над этим работаем. Очевидно, что для врожденных заболеваний, как генетических, так и появившихся в утробе матери, нужен какой-то иной механизм воздействия, так как эти проблемы записываются на другой стадии формировании человеческого тела. Были обработаны личные дела больше трех тысяч пациентов с детским церебральным параличом, и среди тех, кто столкнулся с этой проблемой уже после окончательного формирования в утробе матери, результаты обнадеживающие. Хотя, разумеется, пациентам требуется реабилитация, чтобы смогли перейти на полноценный уровень жизни. И, соответственно, чем дольше ребенок прожил с диагнозом, тем сложнее. Однако наши специалисты уже жаждут приступить к работе и вернуть этих детей к нормальной жизни.

Виктор Константинович откинулся на спинку своего кресла.

— Сколько у нас сейчас в принципе смертельно больных людей? — спросил он. — Из тех, кого мы можем вернуть к полноценной жизни.

Николай Ростиславович развел руками.

— Такой информацией я, к сожалению, не обладаю, ваше императорское величество, — произнес он. — Однако даже по тем личным делам, что прошли через наш экспериментальный отдел, можно прогнозировать несколько десятков миллионов.

Государь кивнул.