Сердце Дракона. Тринадцатый Том. Часть 2

Высокая, стройная, как осина, с волосами гуще, чем вязкая смола и чернее, чем темная ночь. Её глаза были как у кошки — зеленые и хищноватые.

Бледное лицо, идеальной формы, с алыми, кровавыми губами, ресницами не короче крыла бабочки и румяными щеками. Она была так красива, что сперва Пермовке показалось, что это какой-то дух смерти, явившийся за Ругахом — таинственным героем сражений и походов.

— У тебя такая забава, варвар? — произнесла она надменным, ледяным голосом. — Сражаться, как смертный, когда ты ранен?

— Надо держать себя в форме, — прозвучал второй голос.

Грубый, тяжелый, как валун, принесенный горной лавиной, он принадлежал кому-то, кого Пермовка сперва спутала со вторым медведем.

Высокий. Куда выше Тополца — самого высокого охотника в их деревне, он был могучим, как старый дуб. Каждая его рука была лишь немногим меньше, чем у самого люто медведя. Бронзовая кожа, покрытая множеством шрамов, блестела на солнце и переливалась жутковатая татуировка на руке.

Обнаженный по пояс, в простых холщовых штанах и с босыми ногами. В его черных, похожих на гриву, волосах качались три белых пера и звенели фенечки.

Огромный и могучий, он удерживал руками разведенные лапы медведя. Так, будто боролся с человеком, а не с люто-зверем.

Медведь, зарычав, попытался вонзить клыки в шею могучему мужчине, но тот, неожиданно, ударил лбом прямо в нос медведь. Жирные капли взмыли в воздух драгоценными камнями, после чего разлетелись в разные стороны. Человек же, хотя Пермовке сложно было так его называть, вдруг повернулся корпусом и бросил тушу медведя прямо через плечо.

Та, пролетев почти два метра, повалила несколько деревьев, после чего вновь поднялась на лапы.

Медведь заревел. Пламя вокруг его лап вспыхнуло ярче и жарче. Он взмахнул лапой и что-то неясное, в форме пожара, понеслось прямо к мужчине.

Сжигая на своем пути сломанные ветки, еще не успевшие упасть на землю, заставляющее воздух дрожать потревоженной озерной гладью.

Пермовка никогда не видела ничего подобного в своей жизни. И не могла подобрать иного слова, кроме как “магия”.

Мужчина, даже не думая отойти с пути жуткого пламени, попросту ударил ногой о землю. Пермовка, даже на расстоянии в несколько десятков метра, почувствовала, как под ней задрожала земля.

Перед самим же гигантом с бронзовой кожей часть земли и вовсе вздыбилась и поднялась стеной. И именно в эту стену и врезался сгусток пламени, после чего расплылся по ней жидким маслом.