Фулл сайз. Только не в меня

Улица встречает морозным ветром – обжигающим и в то же время освежающим, позволяющим скинуть с себя остатки дорогого хмеля. Боровцев – плохой вариант соперника, а уж тем более врага, и то, что его интересы вдруг начинают соприкасаться с моими реально напрягает. Возле моей машины трется женщина, и я начинаю думать, что сегодняшний день никогда не закончится. Только вот ее мне не хватало для полного счастья. Какого хрена этой твари нужно?

– Привет, дорогой. Я страшно замерзла, пока тебя ждала, – Дашка кутается в короткую шубейку. От нее одна тень осталась, даже глаза ввалились.

– Какого черта тебе надо? И как узнала, что я тут? – говорить с этой мразью у меня нет ни желания, ни сил. – Я кажется свои обязательства выполнил. От тебя нужно только одно – не попадаться мне на глаза."

"– Видела, как ты зашел. Вот и решила дождаться. Деньги кончились, а жить надо, – глаза моей бывшей женушки лихорадочно блестят. Она даже сейчас под кайфом, судя по расплывшимся во всю радужку зрачками.

– Твои увлечения становятся для меня слишком обременительными. Дешевле закрыть тебя, куколка в клинике, где лечат таких, как ты, обдолбышей и забыть, – ухмыляюсь я, с наслаждением наблюдая за превращением просящей зайки в адскую суку. Если бы она не боялась лишиться подачек, уже вцепилась бы мне в лицо. Но Дашка слишком любит деньги. Даже готова запихать ничем не подтвержденную гордость в орган, который прикрывают только короткие шорты из клеенки. Или как там называется материал из которого изготавливают красотищу.

– Ты этого не сделаешь, пупсичек, я же мать твоей дочери, – дорогие зубки супруги сверкают в сумерках, словно улыбка Пенни Вайза. Она была свежей и красивой когда-то. Сейчас – бледная тень себя прежней. – И еще, я давно не видела Маришку. Как там моя доченька? Я ведь могу пойти в суд, и потребовать опеку над ней или попросить установить мне время встреч с собственным ребенком. Ты, Макар ведь лишил меня этого счастья. Наши договоренности я соблюдаю, девчонка осталась с тобой. Но я ведь могу передумать? Правда?

– Ну, ты вспомнила, мать. Нет, ты продала свою возможность быть Маришке родственницей за кругленькую сумму и белый порошочек, который ты любишь даже больше чем себя любимую. В зеркало давно смотрелась? Хотя, я пожалуй увеличу сумму содержания. Может быстрее сдохнешь, – рычу я, понимая, что веду себя как последний лошара. Ведусь на откровенный шантаж этой ведьмы. Даже достал телефон и уже ввожу пин банка.

– Не дождешься, – скалится Дашка.