Фулл сайз. Только не в меня

Что там Борюсик хотел? Фото толстухи в неглиже? Он его получит. Эта чертова игра все же начинает становиться интересной.

Маришка спит в своем кресле. И мы боимся потревожить ее сон. Молчим всю дорогу. Хотя, я конечно осознаю, что забота о сне малышки просто предлог не общаться. Вера смотрит на пробегающие за стеклом огни, отражающиеся в ее глазах. Делает вид, что ей страшно интересно. Лишь бы не глядеть в мою сторону.

– В рюкзаке пеньюар. Сегодня будешь спать в нем, – ледяным тоном приказываю я, представляя как обалдеет эта дурында, когда увидит сетчатое нечто, размером с мою ладонь.

– Нет, – короткий ответ, который меня не устраивает. Что ж, хорошо, значит по-хорошему не будет. Глупая Вера. Глупая-глупая, неужели еще не поняла, что я всегда добиваюсь того, что нужно мне.

– Ну, нет так нет, – улыбаюсь я, паркуя машину на подъездной дорожке. – Отнесите, пожалуйста, покупки в дом. И кота. А я перенесу Маришку. Вас ведь не затруднит?

– Хорошо, я все сделаю, – она напряжена. Не поверила мне, что я так легко отступил. Правильно делает. Только вот сбежать у нее уже нет возможности. Упс.

Прислуга не спит еще. Горничная Лера ждет меня у входа, как и положено хорошей исполнительнице.

– Всю одежду нашей гостьи в камин, прямо сейчас. Все, что найдешь, – приказываю я, не глядя на служанку. Знаю, что она исполнит все, что я сказал беспрекословно. – На ее кровати оставить только подушку и простыню. Все накидки с кресел, кроватей, диванов убрать. Исполняй.

Девка уносится, быстрее ветра. Ну, вот, вторая часть марлезонского балета начнется после того, как Вера уложит Маришку. Дурочка, неужели она и вправду решила, что будет по ее?

Вера– А у тебя есть мама? – сонно спрашивает Маришка, поглаживая мелкого котенка, лежащего поверх ее одеяло. Я против того, чтоб животное находилось в детской кровати, но капризница не позволила мне согнать Всесильного. И я покорилась, ведь хозяйка тут она.

– Нет, – выдыхаю я, закрывая большую сказочную книгу. У меня никого нет вот уже почти шесть лет. С тех пор как я объявила о своей беременности. – Меня воспитывал дедушка. Но…

– Он умер? – вздыхает малышка, и ее глазенки начинают наливаться слезами. – Жалко, дедушки добрые.

– Нет, детка. Не переживай. Просто мы поругались, – поправляю воздушное одеяльце. Даже на постельном белье у Маришки нарисованы эмблемы всем известной вселенной. Я вдруг вспоминаю сложенные стопки детской одежды в своем шкафу, которые так и не решилась раздать, и прикусываю губу.