Недотрога для тирана (СИ)

В конце концов, должно мне адское похмелье хоть на что-то сгодиться?

— Три дня! — сверлю его глазами, а у самой ощущение, что я подписываюсь на гиблое предприятие.

— На три. До среды, — соглашается он и, перехватив оба пакета одной рукой, другую протягивает мне для закрепления договоренности, но стоит мне ее пожать, заканчивает фразу, — как раз придется отъехать в Москву.

Капец попалась! Ни за что страдать буду!

— Надеюсь, хоть суп вкусный, — с трудом нахожу слова от такой подлости.

— Никто не уходил недовольным.

Как мне хочется Юдина придушить! Почему нельзя? Гадский гад!

Такие мысли одолевают меня на пути к дому Юдину.

У лифта этот засранец создает какую-то бестолковую толкотню и так растопыривает руки с пакетами, что мне приходится протискивать в кабину, плотно прижимаясь к его персоне.

Диверсант хренов!

В прихожей история повторяется, и я взрываюсь:

— Может, ты просто меня пощупаешь и упокоишься?

— Марин, если я пощупаю, я еще больше разволнуюсь, — отвечает эта зараза. — И я не обещал быть примерным мальчиком. Ты же сама войну объявила.

— Зря не обещал, — огрызаюсь я.

— Я еще в школе усвоил, что примерным мальчикам ни хрена не обламывается. Проходи. Осмотрись еще разок, может, быстрее привыкнешь."

"В этот раз я скидываю сланцы. Шлепаю на кухню, демонстративно минуя спальню.

Вообще, конечно, Юдин извращенец.

Пытаться завалить похмельную барышню, которая полночи тебе названивала и козлом называла. Скрасил досуг так скрасил.

Первым делом мне выдают кружку с разогретым в микроволновке бульоном.

И даже крошат туда петрушку. Сухариков не дают, но и так уже неплохо.

Если Юдин думает, что я дам ему за суп, то он в жестоком пролете.

Я уже довольно похихикиваю, предвкушая, как обломаю его, но смешок застревает у меня в горле.

Потому что скотский Юдин одним движением берется за шиворот футболки и стаскивает ее, оставаясь в одних джинсах.

Йопть!

Мама.

Кажется, до этого момента Михаил только разминался, и сегодня меня реально ждет суровая битва за неприступность последнего бастиона.

Нахально улыбаясь, он презентует себя со всех сторон, бродя по кухне, то заглядывая в холодильник, чтобы достать продукты, то вынимая какую-то утварь.

Я топлю свой проклятый язык в кружке и помалкиваю, жадно следя перемещениями идеального, твою мать, тела по моей орбите.

Чего пялюсь? Я все разглядела, когда он подтягивался и отжимался. А этот свин просек, что мне все понравилось.

Чего-то жарко.