Недотрога для тирана (СИ)

Юдин же руку убирать не спешит:

— Подумайте, госпожа дизайнер, — продолжает он наглаживать мою ногу. — Быть моей любовницей не так плохо. К футболкам можно прикупить что-нибудь еще.

У меня от подобной наглости даже дар речи пропадает, чем Михаил пользуется и отбирает у меня чашку. Демонстративно отпивает из нее.

Мой кофе!

Я оживаю и отвоевываю посуду назад.

— Это уже ни в какие ворота не лезет! Не вы ли опасались моих поползновений, Юдин? Я, кажется, ясно дала понять, что такого не будет!

— Ничего, — пожимает он широкими плечами. — Я не гордый. Сам справлюсь. Вы только не дергайтесь.

Я тут же припоминаю последний раз, когда мне и впрямь даже дергаться не пришлось. Он справился. Черт!

Михаил, видимо, улавливает, куда заносит меня мысль, по разрумянившимся щекам. Его улыбка такая грешная и многообещающая, что я даже на секунду задумываюсь, может, дать?

А потом вспоминаю их с Маратом разговор.

Нет.

Вчера шанс у него еще был, когда застал меня врасплох, но кто не успел, тот опоздал.

— Знаете что, Михаил, — отставив чашку в сторону, я поднимаюсь с намереньем выставить козла из огорода. От резкого движения полотенце на голове разматывается и сваливается на стол.

Проследив за его падением одобрительным взглядом, Юдин улыбается:

— Какая отличная инициатива! Но я бы предпочел, чтобы это была футболка. Полотенце мне не мешало.

— Идите к черту!

Делаю гордый шаг из-за стола и указываю на дверь.

А Михаил вместо того, чтобы послушаться, выбрасывает руку вперед и притягивает мое нестойкое тельце к себе. Бормочет мне в солнечное сплетенье:

— Да я и так в аду.

Одной рукой, обвившей меня за талию, он удерживает меня без всяких проблем, а второй скользит вверх по бедру, заныривая под футболку.

А на мне нет ни одного даже самого тощего и захудалого леопардика!

Я абсолютно беззащитна перед этим медведем, лапа которого уже добралась до моей задницы!

Юдин с довольным урчанием стискивает ягодицу, вызывая у меня самые противоречивые эмоции.

Стоп, стоп, стоп!

Разве можно меня вот так тепленькой брать? Питекантроп!

Я вырываюсь из хватки Михаила, и он поднимает на меня горящий взгляд.

— Маринк, не дури. Тебе будет хорошо, — обещает он.

— Возможно, — соглашаюсь я. — Но я все равно предпочту отказаться! Нет уж, война так война, никаких компромиссов! Юсуповы не сдаются!

Сузившиеся глаза Михаила настораживают.

— Уверена?

— Да!

Юдин поднимается, словно передо мной вырастая, и я в очередной раз поражаюсь, какой он огромный.