Няня для тирана

Девушка смешно фыркает, стараясь уйти от воды. Смахивает капли с ресниц.

— Теперь я могу идти?

— А ты так рвёшься уйти?

Убираю остатки соуса с её лица, провожу пальцами по коже, спускаясь к шее и вздымающейся груди.

Я перед ней во всей красе, с накачанным торсом и красивыми кубиками, от которых девчонки без ума. А Арина всё смотрит на шрам, портящий лицо.

— Настолько уродливый?

— Что? — наконец смотрит прямо в глаза, хмурясь.

– Шрам. Ты постоянно на него пялишься.

Да, грубый и некрасивый, но привыкай, от него никуда не деться.

Получил в самом начале, когда только втягивались в дела. Помню, как горела кожа и всё заливала кровь. Вера её остановить не могла, только причитала и плакала. Зашивали тогда на старой квартире, с соседями пьяницами в другой комнате, побоявшись вызывать скорую и ментов.

А потом ждали — заживёт или ебанёт инфекцией.

Зажило. Выжил. И ебанул тех, кто тогда меня пырнул. Но это уже не исправить.

Только обидно становится, когда она так реагирует.

Отворачивается и не смотрит, будто я весь урод какой-то.

— Извини. Он не уродливый. То есть, мне нет до него дела. То есть, есть, но не так, — она начинает тараторить и отводит глаза.

— Не лги мне.

— Что?

— Мой черёд «слабо» — не лги мне об этом, скажи правду о том, что думаешь о моём шраме. Без девчачьих попыток сгладить правду.

Арина замирает, спуская взгляд на пол кабинки, горбиться, словно старается стать намного меньше, чем есть. Мнётся, лицо краснеет не от пара, и выглядит, будто собирает последние силы на то, чтобы что-то сказать.

Она отходит в угол, стараясь скрыться от мощных струй воды. Не особо получается, но прячет лицо в ладонях, замирая. Я подхожу ближе, заинтригованный. Прикрываю её своей спиной, закрывая от воды, и выжидающе смотрю.

— Если бы у тебя не было шрама, — то ты бы давно мне дала, да? — Я бы давно сбежала.

Чего блять?

— Ты красивый. Слишком красивый.

Она пытается спрятать смущённое лицо от моего взгляда. Я обхватываю её подбородок пальцами, заставляя смотреть в мои глаза, не давая отвернуться от меня.

Девушка вся дрожит и поджимает губы, старается не вырываться от моих прикосновений. Как, блять, можно быть слишком красивым?

— Я не люблю красивых людей, — выдыхает тихо, как самую грязную тайну. — Они меня пугают.

— Пугают?

Мне хочется добавить, что это бред, но я сдерживаю себя. Нельзя взболтнуть лишнего. Не тогда, когда Арина начинает открываться мне, говоря то, что поможет мне понять её и заполучить себе.