Хулиган. Его тихоня

То, во что она была одета, очень напоминало стиль Ксюши — толстовка с капюшоном, джинсы и кроссовки. Но она не одевалась для удобства, как делала Ксюша. Она пыталась скрыть себя, спрятаться ото всех, добиться анонимности с помощью мешковатой одежды.

Мой взгляд переместился с ее тела на лицо. Ее голова была наклонена в сторону, а на ее лице застыло выражение глубокой сосредоточенности. Ветер подхватил ее волосы и она подняла руку, чтобы заправить их за ухо. А затем наши глаза встретились и ее рука застыла в воздухе.

— Леша? — она была заметно потрясена моим появлением.

Мои глаза сузились и я стиснул зубы. Я поймал себя на мысли, что жалел, что она не была парнем, потому как был настолько зол, что хотел ее ударить. Однако девочек обижать нельзя — первый урок, который я усвоил благодаря маме. Назарова поднялась на ноги, роняя блокнот и карандаш на траву, но, похоже, ее это не волновало. Она торопливо поспешила ко мне, выкинув все остальное из головы.

— Леш, я…

— Ты подошла к Ксюше, — прорычал я.

Ее ноги подкосились и она остановилась, так и не дойдя до меня.

— Что ты ей сказала?

— Я только спросила, могу ли я поговорить с тобой, — тихо ответила она.

— Разве ты не поняла намека, что я, блять, не хочу с тобой разговаривать?!

— Я… я поняла. Но… — начала она оправдываться, но я, разозлившись, перебил ее.

— Тогда какого хрена ты все еще преследуешь меня? Громов уже передал тебе, что я не хочу тебя видеть. Я не хочу с тобой разговаривать. Я не хочу с тобой встречаться. Неужели это так сложно для твоего понимания, Назарова?

— Я просто хотела сказать тебе спасибо! — выпалила она.

Мои брови удивленно взмыли вверх.

— Чего?"

"Ее глаза наполнились слезами, но она выдержала мой взгляд.

— Спасибо.

— Я ни хрена не сделал. С чего бы тебе благодарить меня? — тут же огрызнулся я.

— Если ты так считаешь, то пусть будет так, — ответила она, мягко улыбнувшись.

— Это все? — спросил я сквозь зубы. — Если ты закончила, то я пошел.

— Я знаю, что с тобой случилось, — вдруг торопливо выпалила она, вмиг утратив все веселье.

Теперь она несла какую-то чушь.

— Что ты, блять, несешь? — мои руки сжались в кулаки.

Она изучала меня долю секунды, а потом, глубоко вздохнув, осмелилась продолжить:

— Я знаю, что случилось с тобой и… твоей мамой.

При упоминании матери я качнулся назад и почувствовал, как грудь напряглась.

— Что? — с трудом выдавил я из себя. — Откуда?

Ее взгляд скользнул в сторону.

— В детстве я часто ездила к своей тете на каникулы.