Хулиган. Его тихоня

Господи!

Ульяна начала что-то лопотать, а потом, к моему ужасу, разразилась смехом, привлекая взгляды со всей аудитории.

— Ксюша, видела бы ты сейчас свое лицо, — она немного успокоилась, хотя все еще была навеселе. — Ты правда не знала?

— Я не ожидала, что мне подарят бриллиант, — потерянно прошептала я. — Я думала, что это просто драгоценный камень голубого цвета, какой-нибудь топаз, аквамарин, сапфир, да просто крашенное стекло в конце концов.

— Должно быть, ты ему очень сильно нравишься, — проворковала Ульяна.

 — Такой бриллиант определенно дорого стоит.

В аудиторию зашел преподаватель и Уля, подмигнув мне, пошагала к своему месту, где начала досаждать Таню.

А я все еще не могла прийти в себя, пытаясь осмыслить эту невероятную информацию.

Боже…

Боже!

Боже!!!

Бриллиант?!

Леша подарил мне бриллиантовый кулон?

На мгновение я забыла как дышать, легкие просто отказали.

Насколько же Леша был богат, чтобы потратить на меня столько денег? И почему он выбрал такой дорогой подарок? Я даже ничего не подарила ему на Новый год.

А на день рождения я подарила ему только торт. Торт!

“Должно быть, ты ему очень сильно нравишься.”

Внутри разлилось тепло. Я почувствовала, как мои губы сложились в улыбку. Преподаватель начал лекцию, а я продолжала смотреть на стол, держась за свой кулон.

Я ему нравилась. Вот он — долгожданный ответ.

Я достала из сумки телефон и открыла фотографию, которую Даня тайно прислал мне вчера вечером. На ней был изображен Леша за рулем своей машины.

Он искоса поглядывал на Данила, и я почему-то знала, что у Громова будут большие неприятности из-за этого. Леша подумал, что друг добросовестно удалил это фото, а он и удалил, но сначала отправил мне. Я поставила это фото на обои, так сказать, в отместку.

А еще я помнила, что должна была Дане сэндвич. Таков был наш уговор — он отвозит меня к Леше, а я готовлю ему сэндвич, который так сильно обожал его друг. Или, может быть, вместо этого испечь ему торт? Он ведь сильно помог мне.

Я прикрыла губы ладонью, чтобы скрыть зарождающуюся улыбку.

Как ни странно, я все еще злилась на Лешу за то, что он повел себя как придурок, но в то же время ликовало внутри. А в конечном счете ликование победило обиду.

Все утро я витала в облаках, мимо ушей пропуская лекции.

Даже когда я пыталась вклиниться в учебный процесс, мои мысли то и дело возвращались к Леше.

К нему и к бриллиантовому кулону, которое я сейчас носила на шее.