Тибо, или потерянный крест

Голова его гудела словно большой колокол в соборе, и сквозь этот гул он едва расслышал жалобный зов Арианы:

— Вернись, милый мой повелитель!

— Нет! Нет, я не должен был этого делать! Никогда! Как я мог забыть, кто я такой... и кто ты?

Она уже подбежала к нему и скользнула в его объятия, и он не нашел в себе сил ее оттолкнуть.

— Кто я? Твоя собственность, твоя служанка, твоя рабыня, но прежде всего — та, что будет любить тебя до тех пор, пока жива, пока не перестанет дышать...

— Именно о твоей жизни я как раз и думаю! Ведь сам-то я несу в себе смерть.

.. Ужасную, отвратительную смерть, — а ты так прекрасна, так чиста, так молода!

— Не все ли равно! Так или иначе, когда-нибудь и я тоже умру! Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою: ибо крепка, как смерть, любовь...

Он вздрогнул, изумленный последними ее словами:

— Ты знаешь «Песнь Песней»? В это невозможно поверить.

— Почему? Это самая прекрасная поэма о любви, а девушки моего народа куда более просвещенные, чем ты думаешь.

..

Теперь она смеялась, и этот смех его обезоружил, но, когда она снова потянула его к постели, он стал упираться:

— Не надо! Потом меня совесть истерзает!

— Значит, ты меня не любишь! — едва не плача, жалобно проговорила Ариана.

— Все ровно наоборот: именно потому, что я тебя люблю и хочу тебя уберечь.

Он обхватил ее лицо ладонями и наклонился, почти коснувшись ее губ.

— О да, я люблю тебя! С того дня, как ты подарила мне розы, ты во мне словно тихий свет.

.. и мучительное сожаление! Если бы я был здоровым, я сделал бы тебя королевой...

— Нет, ты не смог бы, потому что я слишком низкого происхождения, но не надо об этом сожалеть, потому что мы все-таки соединились. Прими то, что судьба... и твоя благородная матушка нам подарили! Быть рядом с тобой, в тени, но совсем рядом — вот и все, чего я желаю. Во всем остальном я полагаюсь на всемогущего Господа. И на любовь. Ей случается творить чудеса.

.. Чары снова подействовали. Так сладко было слушать этот голос, а еще слаще были слова, произносимые им: они, словно бальзам, ублажали измученную душу молодого короля. Зачем отказываться снова и снова? Внезапно он почувствовал, что устал бороться с самим собой.

— Как отвергнуть то, чего я жажду больше всего на свете? — прошептал он, уткнувшись лицом в ее волосы, и, замирая от счастья, почувствовал, что она теснее прижалась к нему.