Тибо, или потерянный крест

Ответ Саладина, произнесенный его нежным голосом, звучал так странно, что тот, не вытерпев, сам закончил свою речь, сводившуюся к отказу: он хотел, чтобы город сдался на милость победителя.

— Я поступлю с вами в точности так же, — прибавил он, — как ваши отцы поступили с нашими: они все были убиты или обращены в рабство.

Балиан д'Ибелин, стараясь обуздать гнев, ответил:

— В таком случае мы сами зарежем наших жен и сыновей и сожжем город; мы разрушим Храм и все святилища, которые были и вашими. Мы убьем пять тысяч мусульман, которые сейчас у нас в плену, и вьючных животных тоже; затем мы выйдем из города, и будьте уверены, что ни один из нас не падет, не убив перед тем хотя бы одного из ваших.

Вот тогда, султан, ты сможешь войти в Иерусалим, но к тому времени от него останется груда залитых кровью руин.

Наступило тяжелое молчание — его тяжесть была весом тысяч человеческих жизней. В обоих лагерях все затаили дыхание. Затем Саладин вздохнул и прежним своим бархатным голосом произнес:

— Возможно, у меня есть средство сделать тебя сговорчивей, если только ты любишь своего Бога так, как говоришь.

..

Он хлопнул в ладоши, и полог тотчас поднялся, пропуская высоченного мамелюка, несущего в обеих руках резной золотой шедевр, внутри которого было орудие казни Христа: перед франками был Истинный Крест.

Едва удержавшись, чтобы не вскрикнуть от изумления, Тибо, как и оба его спутника, почти машинальным — настолько оно было для них привычным и естественным — движением опустился на колени. У всех троих на глаза от боли выступили слезы, которые они изо всех сил старались скрыть: удар оказался страшным, они были совершенно уверены, что их божественный символ надежно спрятан.

Сердце у Тибо колотилось так, что едва не выпрыгивало из груди, а его смуглое лицо приобрело пепельный оттенок.

— Я верну его тебе в обмен на город! — совершенно спокойно произнес Саладин. — Можешь его забрать и уйти куда тебе будет угодно со всеми теми, кто пойдет с тобой. И не бойся, я позабочусь о твоей жене и детях, они в полной безопасности будут доставлены к родным.

Но Балиан, дрожа всем телом от жестокой муки, уже встал. Взгляд его темных глаз, мерцающих от слез, был твердым и решительным, как и его голос.

Саладин хотел ответить, но тут вмешался Тибо:

— Дайте мне одну минуту, мессир Балиан...

Ему позволили подойти к большому золотому кресту, украшенному камнями. Он снова опустился на колени, потом, внимательно рассмотрев крест, поднялся:

— Успокойтесь, Балиан д'Ибелин.