Тибо, или потерянный крест

Хотя эту тесную келью занимали великие люди, она все же ничем не отличалась от прочих: поскольку перед уставом мы все равны и равно ничем не обладаем, там нет ни одного предмета, ни одного знака, который указывал бы на личность того, кто ее занимает. Но в этой келье, едва я устроился на лежанке, мне вдруг стало удивительно хорошо. Погрузившись в это ощущение блаженства, я закрыл глаза, призывая дух брата Гондемара. И тогда я услышал...

— Скорее вам почудилось, будто вы услышали. Наверное, это был сон.

— В таком случае, сны бывают более реальными, чем сама действительность. Ни на мгновение мне не показалось, будто я теряю сознание. Я чувствовал себя словно ученик, жаждущий получить наставление от учителя, ум мой был на удивление живым и ясным.

Поглядев на друга, Тибо подумал, что тот и в самом деле меньше всего похож на аскета, чья плоть, истощенная лишениями и умерщвлениями, с трудом удерживает душу. Он был крепок, прочно, как дерево, стоял на земле и к окружающему испытывал немного интереса.

— Продолжайте! — только и ответил он.

— Так вот, он мне сказал... о, его слова огненными буквами записаны в моей памяти! Он сказал мне: «Под жертвенным камнем находится колодец душ, где, по словам Мухаммеда, собираются в ожидании Суда души истинно верующих. Доступ туда был закрыт уже очень давно, и все же не так давно, как доступ к пути, который ведет к Закону. Тот путь закрыла рука Господа, когда в ответ на призыв первосвященника земля содрогнулась, чтобы священные камни, заключенные в золотой ларец, не были бы осквернены.

Ищи колодец душ! На юге, за камнями, есть путь, который я не мог и надеяться открыть своими слабыми руками...»

В голосе Адама зазвучали такие интонации, что Тибо немного испугался, ему показалось, будто он слышит голос усопшего тамплиера, и ему стало не по себе. Истовый христианин, верный законам Церкви и почитающий их, он инстинктивно сторонился всего странного, необъяснимого и потустороннего.

Он, безусловно, верил в вечную жизнь. Он, безусловно, верил в чудеса, в явления святых или духов света, но призраки ему не нравились. И то, что он только что услышал, эти слова, повторенные необычно приглушенным, словно отяжелевшим голосом, его встревожили.

— Вы действительно уверены в том, что все правильно расслышали, — спросил он, наконец, — а главное, что все это вам не приснилось?

— Нет, мне это не приснилось.