Парад теней

Хотел было сказать нечто издевательское, но замер вдруг, скользящим взором поймав неживой остановившийся взгляд. На прикроватной тумбочке со своей фотографии смотрел на него высокомерный и обаятельный Олег Радаев.

* * *"

"Хоронили Михаила Семеновича Кобрина на еврейской половине кладбища. Не по строгому обряду, а как положено теперь хоронить богатеев всех рас и национальностей. Сначала — венки. Не совковые, бюрократические привычные из тяжелой хвои, с химически яркими искусственными розами и кумачовыми с казенными словами лентами, а некие экзотические гирлянды из живых цветов, подобные тем, которыми украшали в Индии в былые времена знатных гостей. Потом — гроб. Не красно-черное чудище, которое в финале заколачивают плотницкими гвоздями, а некое сложное сооружение из красного дерева, напоминающее ампирный комод и царскую карету одновременно: с бронзовыми ручками, с бронзовыми защелками, в непонятных, почти каббалистических золотых прибамбасах.

И, наконец, процессия. Процессия, которая вела свою родословную от бесконечной кавалькады иномарок, приползшей к кладбищу медленной змеей. Кому холодно, те в строгих английских плащах, кому терпимо, те в траурных черных костюмах. Немногочисленные дамы исключительно в черном. Черная кожа, черные меха, черные кружевные платки, черные шляпки, черные вуалетки и подведенные черным сосредоточенно горестные глаза.

Как это у обыкновенных? Загнать катафалк по дорожке поближе к могиле, быстренько подтащить гроб к неряшливой яме, для порядка дать поговорить двоим-троим, послушать в скорби пятерку медных дударей. Окрыленные предстоящими чаевыми могильщики быстренько закидают яму землей, поклониться холмику — и на поминки.

Не так, не так у больших!

Коллеги усопшего — продюсеры и менеджеры Иван Емцов, Вагиз Нигматуллин, Денис Яркин, Савелий Бакк, Борис Гуткин и Олег Радаев несли гроб на плечах от самых ворот кладбища, не думая о своем здоровье и не жалея сил. Правда, рядом с каждым шагало по быку, которые богатырскими ладонями принимали основную тяжесть на себя. Но все это — мелочь, мелочь, которую друзья покойного не принимали во внимание, ибо их горе было безгранично.

За гробом шла, спешно прибывшая из-за границы, вдова, окруженная малозначительными родственниками, ревниво оберегавшими ее право на безмерные страдания.

Шеренгами шли артисты.