Парад теней

Гулять — это ощущать безмерный мир, любоваться непредсказуемой природой, чувствовать себя частицей вселенной. — И покончив с поэтичностью, деловито пообещал: — Ты сиди, а я тебе цветочек найду.

Меж серых останков прошлогодних, мягких, нерешительно зеленых, народившихся трав рос маленький голубовато-розовый цветок. Смирнов осторожно сорвал его.

— Прелесть, прелесть! — восхитилась Берта. Цветок лежал у нее на ладони. Смирнов присел рядом с ней на бревно:

— Красоту любишь?

— Кто ж ее не любит?

Смирнов из нагрудного кармана, не вынимая пачки, вытянул беломорину, размял каменный отечественный табак (крошки в виде сучков просыпались ему на брюки) и, не закурив, заговорил:

— Жил в начале века один такой весьма забавный господин — Борис Савинков-Ропшин. Так вот он однажды изволил выразиться, что, мол, морали нет, есть только красота. И соврал, потому что в этом звонком афоризме ничего, кроме пижонства и позы, нет. Красота — это первозданность, чистота, невинность, и поэтому она нравственна изначально. Безнравственный человек не может любить красоту. Она ему враждебна, и он чувствует это.

— К чему вы мне об этом говорите? — спросила Берта.

— Ты не можешь любить красоту, — с огорчением заключил он.

— Это почему же? — злобно забазарила Берта Григорьевна.

— Потому что ты — сука, Берта. Продажная сука, — грустно констатировал Смирнов и, прикурив от зажигалки, втянул в себя ядовитый дым.

— Да как вы смеете?! — грудным голосом воскликнула Берта и возмущенно поднялась с бревна.

— Сидеть! — гавкнул, как цепной пес, Смирнов так страшно и недобро, что ноги ее подкосились и она, уж не чуя как, вновь оказалась сидящей на бревне. — Теперь насчет того, сметь мне или не сметь. Только что мой друг Вадим Устрялов, досконально обыскав дачу, сообщил, что обнаружил звукозаписывающее устройство, которое постоянно фиксировало все разговоры, ведущиеся в музыкальном салоне, столовой и на кухне. То есть в тех местах, где постоянно общаются гости и хозяева.

— Но какое я имею к этому отношение? — слегка успокоилась Берта.

— Прямое. Самое прямое. Тот же искусный и глазастый Вадик выяснил, что звукозаписывающее устройство включается вручную и что пульт управления этого устройства находится в твоей комнате.

— Это подлость! Подлость! Кто вам дал право влезать в чужую частную жизнь?!

— Анекдот расскажу, — пообещал Смирнов. И рассказал: — Поезд идет бесконечным тоннелем. Естественно, все купе закрыты, а сортиры тем более. И вдруг у одного пассажира страшно прихватывает живот.