Парад теней

"

"— Финансирование предполагает долгосрочное кредитование, я бы даже сказал, инвестиционное кредитование. Финансовая же поддержка определяется конкретными сроками на конкретные суммы под конкретные проценты. Если вы спросите, проводили ли мы подобные операции, то я отвечу, что да, проводили. И не только в сфере поп-бизнеса.

— Ни хрена не понял, ну да ладно, — признался Казарян. — Вопрос второй: может ли кто-нибудь из крупных пайщиков банка профинансировать проекты, о которых я упоминал?

— Во-первых, вы ни о чем не упоминали, Роман Суренович, а во-вторых, кого вы имеете в виду, говоря об одном из крупных пайщиков?

— Ну, допустим, только допустим, о Галине Васильевне Праховой. Четверть вашего банка, насколько мне известно, ее?

— Почему не может — может. Исключительно из своих личных средств.

— Ее личные средства — акции вашего банка, и для того, чтобы вложить в дело энную сумму, она должна продать часть своих акций на эту сумму. На сколько уменьшилась доля Праховой за последнее время, Юрий Егорович?

— Я не могу, не нарушая банковской этики, ответить на ваш вопрос.

Казарян, обычно не терпящий условностей, лавирования в общении, устал. Он расстегнул вторую пуговицу на рубашке, помотал головой и, поймав Натальин взгляд, подмигнул ей. Та поспешно налила ему стаканчик. Казарян поднял наполненный стакан:

— Спасибо, Ната. — Никого не дожидаясь, выпил и сделал заявление: Кстати, об этике, этикете и даже эстетике. Мне понятно твое стремление повесить мне на уши не лапшу даже, а прямо-таки итальянские спагетти в надежде заморочить мне голову. Стремление объяснимое, но для меня не приемлемое. Вне этики, этикета и эстетики я по-нашему, по-простому, можно так сказать, по-советски говорю тебе, Юрик: кончай вертеться и бляки распускать.

— Я попросил бы вас, Роман Суренович… — многозначительно не договорил банкир.

— Проси, — милостиво согласился Казарян. На это у объяснявшегося штампами Юрия Егоровича достойного ответа не нашлось. Он мямлил:

— В общем, я в некотором смысле и не прошу… Я, скорее, требую…

— Требуй, — пошел и на это Казарян.

— Вы должны вести себя культурно! — в отчаянии вскричал банкир. Здесь дама!

— Дама меня простит. Ты меня простишь, Ната?

— А я и не обиделась и не возмутилась, Рома.

Странные желания обуревали бедную кинозвезду.