Парад теней

Идя за ней и глядя в нежную ложбинку ее шеи, он сказал:

— Я уж думал, что ты в связи с новым статусом в загородном замке обитаешь, ан нет, по-прежнему здесь.

Она устроилась на причудливом диванчике, а Казаряну кивнула на светлое веселенькое кресло; закинула длинную (знала, что показывать) ногу на другую длинную ногу:

— Это мой мир, Рома. И я никогда от него не откажусь.

— А где место в этом мире нашему дорогому Юрику? — поинтересовался Казарян, устраиваясь в субтильном креслице. Кресло поскрипывало.

— Рядом. Юрий откупил две соседние квартиры. Там теперь его мир.

— А спальня на границе двух миров? — наивно предположил Роман. Наталья подначку простила:

— Ты все такая же язва, Рома. Но за это я тебя и люблю.

— Тогда через пятое измерение в другой мир, а, Ната? Я с ним хочу побеседовать.

— Ты об этом говорил мне по телефону. Его нет, но он скоро будет. Просил извинить. Ему крайне необходимо заскочить на минутку поздравить Олега Радаева.

— С чем этого мудака нынче поздравляют?

— Ну зачем же так, Рома! У известного певца — юбилей. Тридцать лет творческой деятельности.

— Обязательно творческой! — вдруг ни с того ни с сего необычайно разозлился Казарян. — Редактор вонючего проституирующего листка заявляет: ""Те образованные люди, которые знакомы с моим творчеством, знают…"" Режиссер двух клипов оповещает общественность: ""В моем творчестве красной нитью проходит…"" Модельер, сшивший пару неудобоносимых юбок, делится сокровенным: ""Ощущая в себе последнее время небывалый творческий подъем…"" Так называемый композитор, сложивший из трех нот нечто именуемое песней, по сравнению с которой собачий вальс — предел музыкальной изощренности, откровенничает: ""Противоречивость и трагическая раздвоенность моего внутреннего мира — вот истоки моего творчества…"" Все творят, мать их за ногу! И никто не хочет профессионально, честно, добросовестно, а значит и трудно, работать!

— Что ты, Рома? — удивилась Наталья.

Удивился и сам Роман:

— Действительно, чего это я?

Тут появилась и горничная. Очаровательная молодка вкатила в комнату двухэтажное сооружение на колесиках, которое содержало несчетное количество бутылок отборных алкогольных напитков и, как говорится, сопутствующих товаров. Остановив чудо-коляску как раз между кинорежиссером и кинозвездой, прислуживающая очаровашка сделала намек на книксен, улыбнулась гостю и бесшумно удалилась.

— Не опасаешься держать столь спелый персик под боком у Юрика? непринужденно спросил Роман.