Телохранитель для Евы

А то ведь непонятно, конечно… Отец не верит мне, что я вдруг сама согласилась на брак с Измайловым, но мне лишь приходиться улыбаться и убеждать его в том, что никакого скрытого смысла тут вовсе нет.

Да, чёрт возьми, он увидел, как Ева лижет его дорогие ботинки…

И до сих пор он меня шантажирует отцом. Сказал, что если я попробую сбежать, или что-то сделаю с собой или с ним — отец тоже «исчезнет». Сказать об угрозах папе я не могу — он попытается действовать, и разозлит это чудовище ещё сильнее. Измайлов в красках мне рассказал, что будет, если папа попытается меня забрать. А объяснить отцу, почему ему нужно всё бросить и бежать тоже не получится, сказав реальную причину — он не оставит меня. Получается замкнутый круг — я не могу сбежать, пока папа рядом и в поле зрения Родиона, а он не уйдёт, если узнает, что я в самом настоящем плену…

Помочь может только кто-то третий, кто рискнёт бросить вызов этому монстру.

Но он не захочет мне помогать… Чёрт, я сгнию здесь, в этой золотой клетке, вынужденная услаждать Родиона, чтобы не вызвать его гнева. Он всё предусмотрел, Сатана чёртов…

На следующий день я решила съездить проведать отца. Ян остался в машине, пока мы с папой пили чай в нашей бывшей с ним кухне.

— Как ты, как жизнь семейная? — спросил он меня, внимательно вглядываясь в лицо.

Что я ему скажу? Что завтра возвращается домой мой муж, и меня кидает в дрожь от одной мысли об этом?

— Все нормально, пап, — отпила немного чая и ответила как можно более непринуждённым тоном. — Завтра Родион возвращается домой из своей лаборатории.

— Понятно. Он уже и мои аптеки поднял на новый уровень всего за месяц.

— Потому что он имеет сам интерес к ним.

— Да, но это не отменяет того, что твой муж — человек дела.

Папа всегда старается искать плюсы в сложившейся ситуации, чему я всегда поражалась, и сейчас пытаюсь перенять это умение, иначе скоро сойду с ума от сплошной чёрной полосы моей жизни.

— Ты выглядишь странно, Ева. Глаза будто потухшие. Ты скрываешь от меня что-то, я вижу.

Папа знает свою дочь, а я вовсе не умею врать, но разве я могу признаться ему, как все обстоит на самом деле?

— Пап, брось ты, — обняла его, прижавшись к щетинистой щеке. — Ничего я не скрываю.

— Ты не любишь своего мужа, дочь. Я ведь чувствую. Ну зачем ты с ним связалась?

— Не люблю. Но на то были причины, важные для меня. Главное, что он любит меня. Стерпится-слюбится. Надоели мне эти мальчики, неспособные на мужские поступки, понимаешь?

— Не очень.