Хозяин моего тела

А мне плевать! Пусть считает себя Хозяином, вот только я никогда не признаю добровольно себя игрушкой!

От этой мысленной бравады становится чуть легче. Сажусь в автомобиль, который почти сразу срывается с места. Доезжаем до дома Юсупова в молчании. В лифте, пока едем на нужный этаж, оно становится просто невыносимым. Меня переполняет чувство вины, что рассказала не все, и раздирают сомнения. Могу ли рассказать Тимуру про Волошина?

Юсупов ничего не обещал и не гарантировал, просто брал то, что само приплыло в руки. Поэтому, не стоит доверять ему. Но в глубине души я безумно этого хочу. Мне это необходимо.

— Ненавижу тебя! — вырывается, когда заходим в квартиру. Это неосознанно, кажется, у меня начинается истерика. Все эти часы стресса, выливаются в нечто уродливое. Смахиваю с тумбы в коридоре высокую хрустальную статуэтку. Она рассыпается вдребезги.

— Ненавижу! Не могу больше принимать участие в этом фарсе! Будь ты проклят!

Но когда Тимур подходит вплотную и обхватывает мое лицо руками, замираю. Расслабив плечи, запрокинув голову, позволяю ему стиснуть меня в объятиях.

А потом все как в дурмане, он прижимает меня к стене, наклоняется, припадает губами к учащенно пульсирующей венке у основания шеи. Его теплое дыхание и мягкий рот ласкают кожу, заставляя меня дрожать. Вскрикиваю, все еще переполненная ядовитыми эмоциями, и мой крик эхом отражается от стен.

Это словно сигнал для Тимура. Чтобы стать неистовым. Распластать по стене, сдирать с меня платье. Вот уже раздвигает коленом бедра, и мы тремся друг от друга, тяжело дыша. Стискивает мой подбородок, рыча в мои губы, жадно целуя, не давая подумать, вздохнуть. Часть меня жаждет бороться, оттолкнуть его, вырваться. А другая умирает от потребности в нем.

Боже. Когда я успела стать такой ненасытной?

Внезапно все меняется, поцелуи становятся нежными, длинными, тягучими. Он будто пьет меня, язык осторожно неторопливо играет с моим языком. И я плавлюсь, отвечаю, чувствуя как между ног становится влажно. Так унизительно… Тимур всегда берет что захочет, ему ничего не стоит не просто заставить меня.

Заставить откликнуться.

Он подхватывает меня на руки, несет в спальню. Когда ставит перед кроватью, вдруг понимаю, что он еще одет полностью, тогда как на мне — только белье.

Отстраняется немного.

— Расстегни лифчик. Хочу видеть твои груди, — его голос неузнаваемо низкий.