Хозяин моего тела

— Сразу предупредить не подумала? — спрашивает хриплым, грубым голосом.

— Простите… — выдыхаю, ненавидя его всей душой.

— Нет! — шепчу исступленно, с ужасом думая, что это даже не палка, а раскаленная железная бита, которая начинает разрывать меня на части.

Юсупов поднимает голову. Потемневшие глаза пылают. Он вдруг страстно припадает к моему рту, ясно давая понять, кто является хозяином положения, жестом собственника выдавая намерение главенствовать во всем. С каждым движением языка у меня во рту, он толкается в мое лоно, посылая по телу импульсы боли.

— Не надо. Пожалуйста, нет, — вырывается стоном.

Мне это не нравится, не нравится, — стучит набатом в голове, пока он продолжает погружаться в меня размеренными толчками. Нет, я понимаю, что он не пытается намеренно сделать мне больно. Лишь берет свое. Он понял, что я девственница, но это его не остановило. А должно было? Рассчитывала ли я на такой эффект? Вряд ли. Я вообще ни на что не рассчитывала…

Давление становится невыносимым, при этом острой боли больше нет, она другая. Не такая сильная, но зато кажется бесконечной. Новый толчок и мой пронзительный крик. Впиваюсь ногтями в плечи мужчины, царапая гладкий атлас кожи. Все прекращается, Тимур отстраняется резко. Стягивает презерватив, выбрасывает в мусорную корзину возле двери.

— Блядь, ты правда думала, что меня это впечатлит? — спрашивает, в его голосе явно слышно не то что раздражение, скорее даже злость. — Ты знала, на что подписывалась.

Челюсти стиснуты, на лбу пульсирует жилка. Под ястребиным взглядом чувствую себя уязвимой. От него волнами расходится пугающая ярость. Снова начинаю дрожать.

Щёки пылают, мне хочется сквозь землю провалиться. Нашариваю одеяло и не решаюсь натянуть его на себя. На меня накатывает безразличие и слабость. Ноги и руки как вата, низ живота ноет, груди печет… Меня словно через мясорубку пропустили.

— Я хотела сказать. Но раз это неважно…

Мне удается сесть на постели. Смотрю на красное пятно под собой и чувствую ужасный стыд. Испортила белье…

Почему мне не наплевать на это? Юсупов сделал кое-что похуже. Меня испортил.

— Можно мне домой? — спрашиваю робко.

Никогда в жизни не испытывала такого сильного стыда. Но, в конце концов, в этот день многое случилось в первый раз.

— Тебе двадцать три года и при этом ты — девственница, — задумчиво произносит Юсупов.