Хозяин моего тела

— Нет! Пошла ты! — я готова драться с этой огромной бабой, насколько хватит сил.

— Ты воняешь, неужели самой не противно? — кривится Дина. — от тебя несет.

Это правда, мои руки в засохшей крови, неприятный железистый запах вызывает тошноту. Все потому, что я вчера кое-как сделала повязку на рану Камилы. Оторвала кусок ткани от простыни, сделала импровизированный бинт. Для того чтобы вымыть руки нужно было стучать в дверь, звать мужчину, которому было поручено охранять нас. Была уже глубокая ночь и лишний раз привлекать внимание мне не хотелось. Ясно было, что в такое время они не вызовут доктора. Если вообще согласятся это сделать. К счастью, самочувствие Камилы было относительно стабильным. Меня передергивало от мысли, что Волошин принудит меня спать с ним ради сестры. Но смогу ли найти моральные силы, чтобы отказаться? Я же потом себя сожру… Чувство вины не даст покоя.

Руки в засохшей крови — ужасно неприятно, но то, что тебя заставляет принимать банные процедуры незнакомая, неприятная тетка — куда омерзительнее. Хотя, наверное еще хуже если бы тюремщиком был мужчина.

— Это кровь моей сестры, которую вы ранили и даже не оказали помощи. Это вам с рук не сойдет, надеюсь ты понимаешь? — произношу с яростью.

— Если хочешь помочь своей сестре, лучше не сопротивляйся. Будешь продолжать выделываться, позову хозяина, — грубо рычит в ответ женщина.

— Ты ведь не собака, чтобы иметь хозяина, — выплевываю с омерзением.

— Не тебе судить, — Дина дергает на мне кофту, сильно, так что ткань трещит. Толкает к ванной, прижимая рукой за шею наклоняет над ней, включает душ. Вода сначала ледяная и я взвизгиваю. Дина одной рукой настраивает воду, продолжая поливать меня. Потом продолжает сдирать с меня одежду. Я сопротивляюсь как могу, но силы быстро заканчиваются. Ощущение, что эта экзекуция длится просто бесконечно. Я презираю себя за то что не выходит сдержать слез. В конце просто стою обняв себя руками. Несмотря на всю омерзительность моего положения, теплые струи воды приносят краткое облегчение.

— Ты испортила мою одежду, — говорю, когда вода наконец выключается, и Дина швыряет мне в лицо большое махровое полотенце.

— Если ты думаешь, что мне все это нравится, ты дура. Мне противно не меньше твоего.

— Тогда зачем ты это делаешь?! Почему не откажешься?

— Потому что должна ему. Много.

Я открываю рот чтобы что-то сказать, воодушевленная тем, что преданность этой женщины основана не на чувствах, а на банальном шантаже, по всей видимости.