Хочу тебя вернуть

Как должен себя вести настоящий муж. — Поправилась Лейла. — Это важнее, чем то, как он себя называет.

— Вот кстати о мужьях. — Решила узнать некоторые подробности я. — Зульфия, судя по вот этим всем переломам, по твоему уху с недавно зашитой мочкой, ты выходки своего мужа замалчивала и никому об этом не рассказывала. Я не поняла, ты зачем всё это скрывала, а не пожаловалась моему отцу? Раз по разговорам он нормальным человеком был?

— Это же не сразу началось. Сначала я очень радовалась, что так удачно замуж вышла.

Хорошая семья… А несколько лет назад Кадер стал меняться. — Поделилась она. — Когда он первый раз поднял на меня руку, я пожаловалась его отцу. Тот вызвал мужа в свой кабинет. После этого Кадер извинился, подарил серьги, как знак того, что сожалеет. И всё вроде стало как раньше, нормально. А недели три спустя, когда я готовила в доме родителей мужа, на кухню зашла его мать. И опрокинула на себя сковородку с маслом, которое я нагревала, для обжарки овощей. Когда прибежали люди на тот крик, который она подняла, она со слезами рассказывала, что она хотела мне подсказать как лучше, а я разозлилась и толкнула в её сторону сковороду, в результате чего она ошпарилась. Мне она и рта открыть не дала. Меня наказали. А ещё через месяц, когда свёкр уехал надолго по делам… Кадер припомнил мне всё, и его разговор с отцом и якобы нападение на его мать. Я неделю отлеживалась. После этого я поняла, что после жалоб будет только хуже. А последний год… Это как будто и не мой муж был. Другой человек, гнилой, слабый и злобный.

— А если бы он тебя насмерть забил? — покачала я головой, слыша узнаваемые описания. — Он же и ребёнка бил.

— Только если Карим лез заступаться. Если бы мой сын не лез, то не получал бы. Но он Шаркизов. В деда пошёл. Ну, какой мужчина такое стерпел бы, пусть и маленький? — с гордостью сказала Зульфия, аккуратно прижимая к себе сына.

— Теперь терпеть не придётся. Будет спокойно расти, защитник. — Протянула я племяннику руку раскрытой ладонью вверх, по которой он с улыбкой хлопнул здоровой рукой.

Грусти о Кадере ни у его вдовы, ни у сына не было. И он сам этого добился. Удивительно, что Зульфия смогла сказать о нём хоть что-то хорошее.

— Ну, а я от мужа ушла. Не выдержала больше. — Грустно произнесла Лейла.

— Тоже руки распускал? — удивилась я.

— Кое-что другое он распускал! И с чужими бабами. — Нахмурившись, ответила за сестру Фируза. — Козёл безрогий.

— Почему безрогий? — уцепилась я.