Я тебя верну

В горле встает колючий огромный ком, пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

Так цинично и нагло признаваться в убийстве. Смотреть в глаза дочери человека, которого вы убили, и еще иметь наглость угрожать?

Набираю в легкие больше воздуха, собираюсь выплеснуть на этого лощеного мудака всю свою ненависть, как вдруг ощущаю, как под столом мою ногу в ботинке толкает ботинок Крис.

Удивленно поворачиваю голову, но подруга остается невозмутимой.

— А что вам с меня взять, — равнодушно пожимает она плечами. — Документы на машину вы видели. Я ее выиграла в лотерею. Можете отобрать. Если хотите, чтобы о вас говорили, что вы беспредельщик и поступаете по беспределу, то забирайте. Вон она на улице стоит, припаркована на стоянке.

— Ты говори, да не заговаривайся, — мужчина за столом неожиданно багровеет и цедит сквозь зубы: — Я вообще не с тобой пришел поговорить, а с ней, — кивает в мою сторону. — Так что свободна.

К Кристине с двух сторон подходят двое здоровых качков. Краем глаза вижу, как за соседним столиком откладывает телефон Бастиан.

Крис едва заметно покачивает головой. Послушно поднимается и пересаживается вместе с качками за их столик. Она бросает на Бастиана быстрый взгляд, и тот снова берет в руки телефон.

Сидит со скучающим видом, улыбается, делает селфи и видимо отправляет невесте.

— Как малыш, растет? — показывает глазами на мой живот мужчина, и я невольно вздрагиваю. С трудом заставляю себя не закрыть живот руками.

— Я суеверна и не обсуждаю своего ребенка с посторонними, — отвечаю сухо, только его это не смущает.

— И правильно, — соглашается мужчина, — нечего всем совать свой нос. Но мне можно. Кто там у тебя? Девка или пацан?

— Это так важно? — отвечаю неприязненно. — Задавайте свои вопросы, а моего ребенка не трогайте.

— Так я о нем и хотел спросить, — мужчина остается все таким же невозмутимым. — Вернее, не о нем, а о папке его. Кто он? Это случайно не Марат? Говорят он к тебе таскался, квартиру снял. В машине тебя возил. Вас не раз вместе видели. Потому ты и таскаешь теперь за собой его дочурку, да?

Лихорадочно соображаю. Если нас и могли видеть в машине, то мы там вели себя осторожно. Не целовались, ничего лишнего не позволяли. Значит, у них никаких доказательств. А Марат и нас с Кристиной в машине возил, это еще ничего не значит.

И тогда я понимаю, что вот сейчас все зависит от меня. От того, как я сумею справиться с собой, как хорошо сумею сыграть.

Сглатываю. Усилием воли подавляю дрожь в руках. Выпрямляю спину.