Я тебя верну

— Вы не пригласите меня войти? — вскидываю подбородок.

— Что вы! Я просто не ожидал вас увидеть. Проходите, — Алекс растерянно ерошит волосы, отходит в сторону.

На нем простая футболка и трикотажные домашние штаны. Волосы влажные, видно мужчина только что после душа. И меня накрывает запоздалое раскаяние.

Я в чужом доме с чужим мужчиной, который все еще слишком напоминает, слишком будоражит. Пусть я уже немного привыкла к такому пугающему сходству.

Но сейчас, когда он в футболке, и я вижу его руки, у меня снова от его близости холодит позвоночник.

Черт, не стоило идти так поздно. Лучше было с утра прийти и поговорить.

Но с утра нам уже доставили бы очередную порцию круассанов, пирожных и дежурные букеты. Так что я правильно сделала, что пришла. Тем более, что Алекс на секунду исчезает и возвращается уже в свитере.

Свитер крупной вязки, под ним не так выделяются мощные рельефные мышцы. По крайней мере я могу перевести дух.

— Чем обязан? — Алекс если и был поначалу удивлен, то сейчас уже никак не показывает своего удивления.

— Мне нужно с вами поговорить, — храбро смотрю в пристально изучающие меня глаза.

— Тогда прошу, — он показывает рукой на дверь, и я иду вперед, ощущая спиной все тот же пристальный взгляд.

За дверью оказывается гостиная.

Спокойные теплые тона, светлые стены. По центру диван песочного цвета, у стены массивный деревянный стол, дальше — кресло и торшер с рассеянным светом. На полках — книги в кожаных переплетах. И нигде ни одной фотографии.

Все буквально кричит о том, что Алекс здесь живет один. Ничто не указывает на присутствии женщины. Но разве это о чем-то говорит?

Взгляд падает на барную стойку — там стоит почти полная бутылка виски и один бокал. Рядом лежит зажигалка и пачка сигарет.

Алекс молча за мной наблюдает. И только когда я поворачиваюсь, натянуто улыбается.

— Так о чем вы хотели поговорить, мисс соседка?

— О Кристине, — переплетаю руки на груди. — Зачем вы шлете ей цветы, завтраки, гостинцы? Все это давно вышло за рамки добрых соседских взаимоотношений. Разве вы не понимаете, что даете ей надежду? Причем надежду глупую и безосновательную. Это жестоко, Александер.

Уголки его губ чуть дергаются. Взгляд темнеет, мужчина трет переносицу, сдавливает подбородок.

— Вы ошибаетесь, Лиза. Это все было не для Кристины.

Я сжимаю пальцы так сильно, что белеют костяшки.

— Простите?

Он упирается в спинку кресла. Голос звучит ровно, без лишних эмоций. Но мне почему-то кажется, что это спокойствие напускное, кажущееся.