Я не предам тебя

Разум твердил – опасно доверяться тому, кто уже один раз бросил, а сердце оправдывало – он не бросал! Он ведь стал заложником обстоятельств, как и она сама! И Аделину пугала эта внутренняя борьба. Ей хотелось знать, что он виноват перед первой женой, что та женщина несчастна по его вине и есть в нём та червоточина, за которую можно ухватиться, перестать мучить и себя, и его.

– Хорошо, давайте я расскажу вам общую информацию, которую вы смогли бы узнать и из других источников.

Аделина, мучительно ожидая ответа, молча кивнула, а мужчина, встав, и заложив руки за спину, подошёл к окну, за которым моросил нудный дождь.

"

"– Родители Леандора подобрали ему в жёны три кандидатуры. Они идеально подходили по наличию определённой силы дара управления глубинной энергией. Ваше с ним расставание Андору далось очень тяжело, – Биаджо покачал головой, – Он, не вдаваясь в подробности предстоящей помолвки, свадьбы, просто предоставил выбор жены за него отцу. Только вот в последний момент в дом к Андору прибыл маркиз лос-Ферро и предложил ему свою младшую дочь в качестве четвёртой кандидатуры.

Андору, как я и сказал было всё равно – кто из них станет его парой, но пообщавшись с девушкой, его выбор пал именно на неё.

Аделине было тяжело и больно слушать Биаджо. Она в этот момент вспомнила, как кричала, рыдала каждую темень от безысходности, а тут выбор жены тем, кого любила до одури. Слова мужчины не резали, разрывали сердце, и ей отчаянно захотелось сейчас вскочить, закрыть уши ладонями и выбежать из кабинета.

Но она прекрасно понимала, что это было бы трусостью, поэтому прикрыв глаза и выдохнув, постаралась загнать терзающую боль от рассказа Биаджо.

– Вы меня слушаете? – вырвал её мужской голос из ранящих воспоминаний.

– Да, простите, – ответила хрипло. И как бы она этого не страшилась, как бы ни хотела слышать, но всё же заставила себя спросить: – Почему именно она?

– А здесь всё просто – кандидаток подбирала мать Леандора себе под стать, а отец лишь оценивал их силу дара.

Эти три девушки, с ранней юности росли и постоянно вращались в среде аристократов. Пустышки, заботящиеся только об удовлетворении своих прихотей и желаний. А Каталина была их полной противоположностью – выросла в имении отца, после обучалась в академии и была очень нежной, скромной, впрочем, она такой и осталась.

Прикусив губу, Аделина вцепилась пальцами в столешницу. Она сейчас сама себе напоминала мазохистку, которая специально издевается над своими чувствами.