(Не)желанная. Я тебя не отпущу

 — Никакой личной жизни! Совесть имейте, я с женой вообще-то!

После этого нас снова ослепляют вспышки фотоаппаратов. Я слышу шаги и шумные голоса. Но толком ничего не вижу, теряюсь в пространстве после такого… поцелуя.

— Вадим, прокомментируете скандал? — разносится звонкий женский голос. — Вы с женой в ссоре? Это было жаркое примирение?

— Это наша личная жизнь! — повторяет Вадим. — Уберите камеры!

— Но вы не ответили! — снова кричат из толпы. — Прокомментируете ссору возле вашего дома? Сзади ваша жена? Вы очень страстная пара!

Раевский вытягивает меня из-за своей спины и переплетает наши пальцы вместе.

— Да, моя жена, — недобро отвечает он. — И вы ее напугали.

Я ошалело смотрю на толпу журналистов с камерами и кусаю припухшие губы.

— Вероника, вы простили мужа? — доносятся до ушей громкие голоса журналистов.

— Оставьте нас в покое, — резко отзывается Раевский, а сам гладит мои пальцы и, мимолетно взглянув на меня, подмигивает. — Мы уезжаем. В машину, малышка.

Он открывает мне дверь и я торопливо сажусь в салон.

— Стойте! Стойте, Вадим! Один комментарий! Очень просим! — раздаются наперебой голоса.

— Ладно, — лениво вздыхает Раевский. Но я уверена, что он специально подогревал интерес журналистов все это время. — Давайте. Один вопрос и мы уезжаем."

"— Что произошло возле вашего дома? — тут же спрашивают его. — На фотографиях Вероника плачет, а вы держите ее за локоть.

— Моя любимая жена разбила коленки на пробежке, — сообщает Вадим. — Если внимательно посмотрите на фото, увидите ссадины. Я лишь помогал ей, поэтому держал за локоть, чтобы она не упала. Как видите, у нас все отлично. И будет ещё лучше, если вы больше не будете мешать нам… проводить время. Всего доброго.

С этими словами Раевский садится рядом со мной и закрывает дверь. Машина плавно сдвигается с места и выезжает на дорогу, оставляя толпу шумных журналистов позади.

Я облегченно вздыхаю. Сердце все ещё колотится, ноги трясутся. А когда горячая ладонь Вадима крепко обхватывает меня чуть выше коленки, я и вовсе давлюсь воздухом.

— Все, закончилось, — сжав мою ногу чуть крепче, он гладит ее большим пальцем, — выдыхай, женушка.

— Не трогай, — тихо прошу я.

— Девочка, мы так жарко целовались, что я просто обязан тебя потрогать, — склонившись к моему уху, шепчет Раевский. — Я сильно завелся. Хочешь продолжим?

Не успеваю ответить, как он настойчиво касается моей щеки ладонью, поворачивает меня к себе и снова целует, плавно и упоенно затягивая мои губы своими.