(Не)желанная. Я тебя не отпущу

— Заботишься обо мне? — снова улыбаюсь, наблюдая, как он наклоняется к моим коленям. — С чего бы?

— Мне нужна здоровая жена, — поясняет Раевский, выливая перекись на ватный диск. — Вот и забочусь. Теперь ещё долго мини надеть не сможешь.

Сев на корточки, Раевский осторожно вытирает ватным диском кровь. Я напрягаюсь, шиплю от боли. И жду, когда эта пытка закончится.

— Подуй, — слетает с губ прежде, чем я успеваю подумать.

— Чего? — Вадим поднимает на меня удивленный взгляд. Карие глаза смеются.

— Подуй, — прошу я. — Щиплет.

И он дует. Действительно дует на мои коленки. Медленно и осторожно. Становится легче. Я даже расслабляюсь, полностью доверяя Вадиму. Но когда его мягкие, теплые губы касаются внутренней части моего бедра, я вздрагиваю от неожиданности. Тело пронзает мощной, огненной стрелой.

— Нет! — выдыхаю я, сдвинув обе ноги вместе. — Не надо!

— Это всего лишь компенсация за заботу, — Раевский поднимается, оказавшись со мной на одном уровне. — Расслабься. Я же обещал тебя не трогать.

— Хорошо, — сердце взволнованно стучит в груди, будто вот-вот пробьет ее. Я все еще напряжена. Смотрю в потемневшие глаза Вадима и не могу пошевелиться."

"— Хотя, мы могли бы неплохо проводить время, женушка, — склонившись к моим губам, негромко говорит он. Я тут же ловлю его горячее дыхание и слабо прикрываю глаза. — Тебе ведь понравилось то, что мы делали.

Я завороженно молчу. Внутри все плавится. Сердцебиение оглушает. Вадим так близко… его губы почти касаются моих. Воздух становится вязким, тяжелым. Даже дышать получается через раз.

— Если захочешь еще — дай знать, — голос бархатистый, медленный. У меня мурашки по коже от каждого его слова. — И тогда… — Вадим касается моей шеи, затем кладет ладонь чуть выше, зарываясь пальцами в волосы и притягивает меня к себе так, что наши губы на мгновение соприкасаются. Я прерывисто вздыхаю от бешеных разрядов тока, что проносятся вдоль моего тела. — У тебя не будет желания сидеть в тачке незнакомых мужиков.

С этими словами Раевский отстраняется. И я открываю глаза, затуманено глядя перед собой. Сердце все еще бьется, как сумасшедшее. Во рту все пересохло.

— Послушай меня, женушка, — он поднимает мой подборок и заглядывает в глаза. — Никаких. Мужиков. Кроме меня. Поняла?

— Поняла, — хрипло отвечаю я.

— Это вредит моей репутации, — будничным тоном продолжает Вадим. И меня снова прожигает досадой. — Я был резок на улице. Признаю. Но и тебе пора взрослеть, дорогая. Без охраны больше не выходишь.