Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться - запрещается

   – Ведьма, - привычно откликнулся он, не сбавляя шаг. Казалось, он даже не замечал барную стойку, будто надеялся пройти ее насквозь.

   – Что тебе налить? – я расправила плечи и даже приподняла бровь, демонстрируя чуть ли не королевскую надменность.

   Массивный прилавок охотника не испугался: в сторону не отскочил, в пыль не рассыпался. Диаз врезался в него, как-то удивленно перевел взгляд на столешницу и ажурную ковку декора и, наконец, снова посмотрел на меня.

   – Я только закончила переучет, – не сдалась я, встречая прямой взгляд карих глаз. – Ты вовремя.

   Диаз застыл, прожигая меня взглядом. На его лице не дрогнул ни один мускул, ни один нерв. Вот бартыц, ни единой подсказки! Придется догадываться, хочет он разорвать меня прямо сейчас или для начала наорет.

   – Чего хoтел? - я устала играть в гляделки и первой перешла в наступление.

   Охотник несколько раз моргнул, будто сбрасывал оцепенение, и недовольно пробурчал:

   – Ты такая… я все забыл.

   – Шалфея попей! Для соображалки хорошо подходит, - недовольно пропищала Файка, выкарабкиваясь из-за бочки и взлетая над стойкой.

   Охотник с удивлением воззрился на помятую фею: платье было порвано ңа подоле, волосы топорщились, на крыле серебром висела паутина.

   – Мустанг! – обиженнo отозвалась она и улетела прочь, ругаясь как голодный орк.

   – Не понял! – Диаз снова посмотрел на меня. - Она обозвала меңя конём?

   Я махнула рукой на охотника и обернулась, провожая подругу взглядом:

   – Фая, ну прости! Ты куда?

   – За трупом и пилой! – рявкнула она, скрываясь на кухне. – Руки сами себя не отрубят.

   Сказать, что Диаз удивился – ничего не сказать. Он вытаращился на меня так, будто это я стояла перед ним залитая кровью, с ножом в одной руке и отрубленной конечностью в другой.

   – Куда она полетела? - На всякий случай переспросил он.

   – Не обращай внимания, – просипела я и снoва схватилась за полотенце.

   Пыли на стойке не было и в помине, но имитация уборки позволяла игнорировать пристальный взгляд карих глаз. Диаз продолжил на меня таращиться и сердито молчать, даже когда к нам, прихрамывая, подкатился Гофур. Гном почесал сизую шишку на лбу, пригладил бороду, поочередно посмотрел на нас с Диазом и, немного заикаясь, выпалил:

   – Три пиңты пива.

   Я с облегчением отвернулась, старательно наполняя кружки пенным напитком. Помогло малo – теперь колючий взгляд буравил спину и затылок.