Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться - запрещается

   Отец тяжело вздохнул, покосился на меня и даже рот открыл, будто сказать что-то хотел, а потом передумал – уставился на кобылий хвост и губы поджал.

   – Токмо ежели он удил, то хто у нас под окнами стоял?

   – Так он и стоял. Сам же говорил – видал.

   – Мужика я видал. У плаще. А у Симки твово есть плащ? То-то же.

   Я задумалась. Ровно до первой ухабины: телегу тряхнуло, зубы щелкнули, и я прикусила язык до крови…

Сова нахохлился, повертел головой и снова уставился на меня:

   – И кто это был? Симка?

   – А я откуда знаю? - я поежилась: вечерний ветерок пробирался под рубаху. Эх, жаль, куртку не захватила. - Может и Симка. Цветы пооборвать много ума не надо.

   – Ктo под окнами стоял? Думай! – не отставал от меня Сова. - Городской хмырь?

   – Больно ему надо ночь на лошади трястись, чтобы на меня в окно посмотреть! – насупилась я. - Не думаю, что он меня тогда знал. Мы позже встретились.

   – На рынке. Он там меня и сцапал.

   – Так не пoйдет. Подробнее рассказывай.

   – Надо, – уклончиво ответил фамильяр.

   Надо ему! А меня кто-нибудь спросил, хочу я об этом вспоминать?!

Сарафан я выбрала сразу. Только зашла в ряды и сразу его увидела – шелковая ткань, атласный поясок и кружева на рукавах. У меня дух захватило и от красоты, и от стоимости.

   – Нравится? – ласково прогудел отец, с улыбкой посматривая в мои округлившиеся глаза.

   – Десять серебряников! Десять! В этом сарафане замуж выходить надо!

   – Нет, на ленты сестрам не хватит.

   – Хватит, я кабанчика продал. Бери.

   Bнутри я ликовала: выйду в такой обновке к колодцу, все парни попадают. Симка гордиться будет, что я у него такая красавица.

   – Нет, - я решительно отошла от прилавка и направилась дальше. – Εще посмотрю.

   Отец махнул мне рукой и свернул в рыбные ряды – мать наказала купить несколько тушек. К тому же монеты для лент были у меня, а влезать в торги между тем кто «рыбу всю жизнь ловил и нихто не жаловался!» и тем, кто ее «всю жизть покупал и меня не проведешь!» я не рискнула.

   Ρынок был ярким, пестрящим и веселым. Он открывался на рассвете и работал до полудня. Продавцы и покупатели собирались на площади еще до восхода солнца – раскладывали лотки, присматривали к товарам и, что греха таить, тут же очередь и занимали. Я бы с удовольствием посмотрела на знаменитое оружие гномов, но нелюдей в столице не жаловали , а перекованные подмастерьями из ржавого лома мечи меня не интересовали.