Таверна «Две Совы». Колдовать и охотиться - запрещается

   – Οт етитская бартыца, скалку тебе в трусцо! – зарычал из темноты Γрай, и мы тут же ринулись в зал.

   Первой в двери вылетела Файка, устрашающе размахивая вилкой. Судя по последующему пронзительному воплю, столовый прибор нашел-таки цель!

   – Оставь моего тролля в покое, ящерица! – верещала фея, переходя на ультразвук. – Прокляну! Зачарую! Околдую-у!

   – Αаа! – я ничего столь же пугающего не придумала, потому просто пронеслась по залу, подскочила к стойке, рассмотрела в сумраке сгорбленную фигуру, нависшую над Граем, и огрела ее первым, что попало под руку – глиняной бутылью с давно прокисшим пивом.

   – Ой! – сказала фигура и мешком завалилась на тролля.

   – Пинай его, Бенька! – воодушевленно визжала фурия с крылышками. - Так его! Так! Сюда пинай, тут больнее!

   – Α ну, прекратить возню! – Сова, бешено размахивая крыльями, тяжело рухнул на деревянные бочки, поскользнулся, чуть не свалился на пол, но вовремя вонзил когти в крышку и выровнялся.

   Я послушно замерла с занесенной для удара ногой, Фая спикировала к стонущему под весoм грабителя другу и испуганно завопила:

   – Он первый начал! Он первый напал! Гра-ай, ты живой, дружочек?

   – Файка-а, - протянул тролль, крякнул и, скинув с себя неизвестного, легко поднялся на ноги. - Не мельтеши, в глазах рябит!

   – Олухи! – фамильяр уставился на меня так, будто это я была виновата в творившемся безобразии. - Чего стоишь? Огонь разведи, штопать будем.

   – Кого! Бедный, бедный гном. Что ж тебе не спалось-то?!

   Фея взлетела под потолок к люстре и защелкала пальцами, зажигая свечи магией. Теплый желтый свет рассеял сумрак, являя растерянным нам бессознательное тело гнома. Того самого, что запечатлелся на доске под номером пятнадцать.

   Грай легко поднял нелюдя за грудки, торжественно вынес его из-за стойки на вытянутых руках и положил на ближайший стол лицом вниз. Мы окружили раненого, осматривая повреҗдения.

   На лбу гнома назревала огромная сизая шишка от удара сковородой, на затылке красовалась неглубокая рваная рана с застрявшими в волосах крошечными осколками глины, из обтянутого штанами зада торчала вилка. В довершение всего мятая одежда (а теперь и стол!) были залиты пивом,и кислый запах уже вовсю растекался по зале.

   – Что тебе тут понадобилось, болезный? - поинтересовался Сова, заглядывая в один приоткрытый глаз очухавшегося гнома.

   – Водички хотел попросить, – простонал несчастный.

   — Не успел.