Ювелирная лавка госпожи Таниты

Полоски просто не сплавятся между собой.

Потом все это богатство следовало сложить в стопочку и хорошенько спрессовать. Тут нам пришлось поизгаляться. Обшарив мастерскую, мы нашли пару стальных пластин с отверстиями, зажали между ними наши заготовки и закрепили конструкцию болтами.

– Слушай, теть Тань, а медные и латунные полоски не сплавятся со сталью? – Тимош склонился над рабочим столом. Молодец, мальчик, хорошие вопросы задает.

– Не должны, ведь у стали температура плавления гораздо выше.

Ага, только в печке Малкольма нет цифровой панели и невозможно выставить нужную температуру, придется экспериментировать. И она, опять же, работает от пламени дракона. Надеюсь, я не сожгу тут все к драконьей матери."

"– Сейчас поставим запекаться наш пирожок, – приговаривала я, погружая металл в черное жерло и закрывая тяжелую створку.

Эта печь предназначалась только для ювелирных работ. Размером с небольшую тумбу, с толстыми стенками, она стояла в углу, обнесенном серым камнем. Я не с первого раза поняла, как присоединить к ней баллон с драконьим пламенем, но подсказал догадливый Тимош. Он смутно помнил, как это делал отец.

В записях Малкольма были рекомендации по “силе огня” и времени “запекания”, ими я и руководствовалась. Если в нашем мире на такую процедуру могло уйти несколько часов, то здесь уже через полчаса я рискнула остановить процесс и сунуть любопытный нос в печку.

– Ну что, посмотрим, что у нас получилось? – я повернулась к ребятам.

Те радостно загалдели, и я, затаив дыхание, вытащила заготовку из печи. Слои могли как не сплавиться, так и смешаться в кашу, но, когда наша работа упала на стол, я издала победный возглас.

Все было четко, красиво – так, как надо. Особенно это стало видно, когда я зачистила грани шкуркой.

– Папа бы тобой гордился, – сказала Варда, и в голосе девочки прозвучала светлая грусть.

– Милая моя, это только начало. Наш брусок еще должен пройти воду, огонь и медные трубы, прежде чем из него получится нечто удобоваримое, – я обняла Варду за плечи и прижала к себе.

Интересно, догадывался ли Малкольм, что подобная техника уже существует в другом мире? Конечно, древние японцы, увидев, что я творю, повыдергивали бы себе волосы от возмущения, но делать красоту из этсамого и палок – мой путь ниндзя.

Детское время давно закончилось, поэтому я продолжила работу только на следующий день, когда двойняшки ушли в школу. Бедный медно-латунный брусочек прошел через все: обработку пламенем, ковку, выкручивание и снова – нагревание.