Варшавские тайны

— Надеетесь у Алексея Николаевича подучиться? Понимаю. Человек из столицы, камер-юнкер, и вся грудь в орденах. Тертый и при этом, кажется, приличный… Хорошо. Попробуйте, а мое предложение остается в силе.

— Спасибо, Вонифатий Семенович!

— Вернемся к убийству Емельянова, — спохватился Лыков. — Пора в сыскное бежать, полицейской прозой заниматься, а мы в такие рассуждения ударились. Как будто нас кто-то спросит… Предположения о политическом характере преступления рассматривались?"

"— Да, — кивнул Черенков. — Всегда, если жертва — русский офицер или чиновник, такая версия изучается.

Из жандармского округа приходил их адъютант, некто Маркграфский. Бегло прочитал эти две бумажки и радостно сообщил, что политики здесь не усматривает. Понять его можно: зачем жандармам такой мертвяк? Теперь все зависит от сыскных, точнее, от их внутренней агентуры. Я из своего кабинета ничего не смогу. И вы тоже — как приезжий. Жмите на Гриневецкого с Нарбуттом, все нити у них!

— А кстати, вещи были при ротмистре? Часы, бумажник…

— Пустое портмоне лежало рядом с телом.

Кто-то его обчис тил. Может, убийца, а может, и нет.

— Как сегодня ночью труп Сергеева-третьего! Добрый чело век решил, что мертвому деньги ни к чему…

— Расскажите мне о новом покойнике! Я был на месте происшествия, видел тело. Дикая жестокость… Похоже на случай с Емельяновым? Что вам удалось разузнать?

Лыков рассказал все, что знал. Начав с того, как познакомился с убитым в ресторане… Вонифатия Семеновича заклинило на том месте, когда сыщик вынес за порог трех взрослых мужчин.

Он стал допытываться, как офицеры вырывались и почему не вырвались. Алексей описал всю сцену максимально подробно, но следователь так и не понял. Таскать его за ремень Лыкову не хотелось. Наконец дошли до первых розыскных действий. С одной стороны, красивая брюнетка, что увела штабс-капитана из ресторации и, возможно, прямо на смерть. С другой — воришка, продавший вещи с трупа. Это были зацепки, дававшие надежду.

На этом коллежские асессоры расстались.

Пожимая руку Егору, Черенков сказал:

— Помните о моем предложении!

Когда Лыков вернулся на Сенаторскую, туда уже доставили Эйсымонта Новца. Вор оказался щуплым мужчиной средних лет. Усики и пробор с претензией, взгляд одновременно и испуганный, и самодовольный. Из-под ношеного сюртука виднелась золотистая щегольская жилетка. Новец сидел в общей комнате и ковырял пол носком ботинка.

Увидев Алексея, Гриневецкий хотел тут же призвать задержанного.