Снежный Тайфун

Да уж, воевать на Восточном фронте – это вам не красоваться на парадах перед экзальтированными дамочками.

Но, несмотря на всю нашу слабость, фельдмаршал Лист недрогнувшей рукой, будто ком дерьма, бросает нас навстречу наступающим большевистским панцерам. Мол, нате вам подавитесь, гады. И делает он это не из какой-то особенной злобы, а потому что мы – его единственный подвижный резерв, и другой возможности попытаться остановить прорыв большевиков у него просто нет. И кстати, Слава Всевышнему, что нам предстоит иметь дело с большевиками, а не «марсианами». Против этих чудовищ у нас не было бы даже одного шанса из миллиона. Самим своим существованием они будто говорят нам, кто на самом деле истинные сверхчеловеки, а кто лишь презренный прах под их ногами. Но нам не остается ничего, кроме решимости вступить в бой, чтобы победить или умереть. Ведь мы – солдаты Великой Германии, и мы не имеем права на личные слабости и колебания, несмотря ни на что. За нашими спинами Фатерлянд, немецкие женщины и дети. Если мы будем повержены, то их участь будет ужасной.

Немецкие солдаты в своих тонких шинелях из эрзац-сукна тоже не испытывали большого восторга от русской зимы, поэтому, набившись в кузова тентованных грузовиков, сидели внутри, прижимаясь друг к другу и плотно задернув полог. Если три десятка здоровых парней в замкнутом пространстве будут старательно дышать (и не только), то воздух внутри кузова станет хоть немножечко, но теплее. Однако проблема вермахта не только в замерзании солдат. Летняя оружейная смазка (а другой на германских складах нет) на морозе густеет точно так же, как и моторное масло. Поэтому винтовки, пулеметы и прочую стреляющую утварь перед применением необходимо держать хотя бы в относительно теплом помещении. А иначе неизбежны отказы и даже поломки.

Пока механизированная колонна, длинная, как баранья кишка, медленно, со скоростью около пятнадцати километров в час тащилась по обледеневшей дороге, извивающейся меж заснеженных полей и маленьких белорусских деревенек, разведывательные батальоны, ощутившие себя свободными птицами, рванулись вперед на своих полугусеничных транспортерах – да так, что только ветер засвистел в ушах. В данный момент они были единственными, кто мог разведать дорогу перед приходом основных сил. Воздушная разведка, на которую в обычных условиях по большей части полагались генералы вермахта, приказала долго жить, как и надежда на поддержку бомбардировщиков и штурмовиков.