Снежный Тайфун

Рокоссовский и Катуков проводят операцию «Бэрезина» так, как и было задумано. Кому-нибудь другому не сказал бы, а тебе скажу. Наступление якобы на Минск – это отвлекающая операция, и сам Минск задачей даже не ставился. Задачей ставилось сделать так, чтобы нэмец поверил, что мы наступаем на Минск, и нагнал туда побольше своих резервов. При этом участвующие в операции войска должны понести как можно меньше потерь и приобрести как можно больше боевого опыта. Пусть немцы думают, что мы из последних сил, бросая в бой самые лучшие резервы, пытаемся прорваться в Минск, а они нас героически не пускают. Настоящее наступление начнется немного позже и на другом участке фронта. Но где и когда – я не могу сказать даже тебе. Впрочем, ты сам скоро узнаешь все из сводок Совинформбюро. Понимаешь, почему?

При этом вид у Вождя был такой серьезный и внушительный, что Мехлис только заворожено кивнул.

– Ну вот и замечательно, – подвел Сталин итог воспитательной беседы, – я тебя для чего позвал. Есть лично для тебя работа – как говорят потомки, непыльная, и к тому же по специальности. Ты же знаешь, что у нас тут на днях освободилось место первого секретаря ЦК компартии Украины… покойник был неприятный человек, но покинул нас несколько преждевременно, не обозначив некоторых своих контактов. Ты понимаешь, Лев, я сейчас уже почти уверен, что он был связан и с делом Тухачевского, и с ежовщиной, и с заговором военных, который чуть было не уничтожил нашу страну в самом начале этой войны. Но подозрения, как говорится, на хлеб не намажешь и к делу не подошьешь. Понимаешь?

– Понимаю, Коба, – кивнул Мехлис, – да только очень многие говорят, что это именно ты его макнул и теперь делаешь вид, будто ты ни при чем.

– Знаешь, Лев, – ответил Сталин, – это даже не смешно. Я ведь тебе не волшебник, чтобы наворожить Никитке прямо в брюхо снаряд из германской ста пяти миллиметровой гаубицы. Ты же читал некролог. Шальным снарядом этого муфлона разнесло буквально вдребезги. Кстати, завтра, когда на Пленуме ЦК будет решаться, кто заменит на посту дорогого и ненаглядного Никитку Сергеевича, я буду предлагать твою кандидатуру и приложу все возможные усилия к тому, чтобы она прошла.

Увидев мелькнувшую на лице Мехлиса тень беспокойства, Сталин хмыкнул.

Мехлис кивнул – и Вождь, будто священнодействуя, принялся набивать табаком свою любимую трубку, всем видом показывая Мехлису, что аудиенция закончена и сейчас ему требуется остаться одному, чтобы еще раз все тщательно обдумать.