Завещание сына

Профессор удовлетворенно хмыкнул и позвал Милу.

– Своди его на кровь, потом, если анализы не унесли, пусть помочится, и к Василию Абрамовичу.

– Так голым и идти? – испугался Грыжин.

– Зачем голым? У нас не клуб нудистов. Одевайтесь и двигайте.

Через полтора часа, обойдя несколько кабинетов, пациент вернулся к профессору. Но тот его не принял:

– Погуляйте, перекусите. Отсутствием аппетита не страдаете?

– Не жалуюсь…

– Я так и думал, а после обеда – жду."

"Мила провела Николая в холл. Лида сидела на кожаном диване, сложив руки на коленях. При виде своего нового приятеля она вскочила:

– Ну?

– Велел после обеда явиться.

– Владимир Алексеевич анализы ждет. С рентгенологом и лаборантами надо рассчитаться сейчас, – предупредила Лидина соседка, – А с профессором после.

Грыжин раскрыл бумажник:

– Сколько?

– Василию Абрамовичу пятьсот и триста в лабораторию. – Николай вытянул очередную тысячу и протянул Миле. – Где ж я такие деньги поменяю, – растерялась медсестра.

– У меня мелкие есть, – Лида извлекла из сумки кошелек, рассчиталась и взяла Николая под руку:

– Пошли, Колян, завтракать Я с тобой сама не жрамши.

– Лидочка, я не хочу есть.

– С перепоя, что ли?

– Не знаю, но не хочу. Я здесь подожду.

– Дело хозяйское. Ты теперь дорогу к моей хате знаешь, захочешь – милости просим. А мне на точку пора. Я Галку до обеда упросила, надо и совесть знать.

Оставшись один, Николай медленно вышел из парадного и побрел по парку. Вековые липы окаймляли широкие засыпанные павшей листвой аллеи. По аллеям прогуливались больные. Большинство из них утеплилось, накинув поверх пижам пальто и пуховые куртки. У скамьи собралась группка пожилых мужчин. Седой бородач кормил белку, протягивая ей на ладони орех. Белка сидела на дереве, обхватив лапками ствол в метре от лакомства, но взять орех не решалась. Николай остановился и вместе со всеми ждал, когда зверек осмелеет. Не дождался и побрел дальше. Обойти весь парк санатория неспешным шагом удавалось за двадцать пять минут.

Грыжин делал круг за кругом, и в конце каждого он смотрел на часы. Чем ближе стрелка подходила к назначенному времени, тем тяжелее становилось на сердце. Он уже поборол себя, все рассчитал, сделал все необходимые шаги, чтобы облегчить близким их жизнь без него, а Лида заставила пережить все сначала. В какой-то момент он было решил на заключительный прием к профессору не идти, и зашагал к воротам санатория. Но, подумав, что проявляет трусость, остановился, постоял и зашагал назад.