Завещание сына

– Я готов работать, – твердо заявил молодой сыщик.

Иван Григорьевич улыбнулся, пожал Михееву руку и достал из-под стола непочатую бутылку коньяка «Ани».

Николай Грыжин уже третий свой день начинал со звонка в поликлинику, но Валентин Аркадьевич на работу так и не вышел.

Осень установилась солнечная, ни дождя, ни снега больше не выпадало, и октябрь вошел в нормальное сезонное русло. В девять тридцать Тоня, как всегда, молча подала завтрак. Арендатор закусил и решил прогуляться. Глина Переделкино за эти дни подсохла, и его туфли на коже вполне отвечали погоде. «Почему бы мне самому не отправиться в магазин? – подумал молодой предприниматель. – Кажется, я еще жив и в состоянии лично приобрести ботинки». Это соображение подняло затворнику настроение, поскольку сулило некоторое разнообразие в его печальном заточении. Приняв решение, бизнесмен изменил режиму и пренебрег телевизионным просмотром. Надев плащ и закутав шею шарфом, он поинтересовался у Тони, где находится ближайший промтоварный магазин.

– По шоссейке до переезда. За шлагбаум зайдете и увидите, он сразу в глаза бросается.

Ясное утро радовало глаз. Деревья, пережившие снежок, листву сохранили, и она светилась золотом и багрянцем. Николай открыл калитку и зашагал к шоссе. Новосел за время своих прогулок в Переделкине освоился и округу изучил. Но переезд, за которым начиналось Солнцево, а значит, и Москва, не пересекал. В столице осталась его прежняя жизнь, не хотелось воспоминаниями усиливать горечь от безысходности его теперешнего положения.

Грыжин поднялся на бугор, мельком взглянул на ограду кладбища – имена многих мертвецов он уже помнил наизусть, – прошагал мимо двухэтажной конторы с поселковым начальством и увидел рельсы. Шлагбаум закрыли, и несколько легковушек, обреченно заглушив моторы, пережидали электричку. Электричка прошла, но шлагбаум не поднимался. По другому пути уже громыхал товарняк. Грыжин перебежал перед самым локомотивом. Перебежал и испугался. Задумчиво пересекая площадь возле станции, он пытался проанализировать свой испуг.

Чего я боюсь? Погибнуть под колесами? Так это гораздо быстрее и потому приятнее, чем, страдая от боли, медленно умирать съедаемый метастазами. Странное существо человек: мучительной смерти боится меньше, чем мгновенной. И Грыжин впервые задумался о самоубийстве."

"Тоня указала дорогу верно. Промтоварный магазин возвышался над пристанционными строениями, и не увидеть его мог только слепой. Николай задержался у витрины, но в магазин не пошел.