Неродственная связь (СИ)

— Да, хорошо, — невнятно бормочу, лишь бы мачеха оставила меня в покое.

Наверное, уместнее было бы самой всё объяснить, но проблема в том, что драку начала не я. Пока неясно, кто прав, кто виноват. Хочется выслушать другую сторону, чтобы не выглядеть предвзятой.

— Ладно, спи.

Как только Дина выходит из комнаты, я отрываю голову от подушки и лезу в телефон, где светится множество входящих сообщений. Вчера я долго не ложилась спать, надеясь дождаться Аслана и спокойно с ним поговорить, но около второго часа ночи меня окутал крепкий и беспробудный сон.

К слову, мои сообщения, отправленные Лере, остались висеть непрочитанными. Она вообще не появлялась в сети с девяти часов вечера.

Интересно, как там Аслан? Он хоть живой?

Пока отец и мачеха возятся на втором этаже, я занимаюсь пилатесом, принимаю душ и делаю освежающую маску для лица, чувствуя нарастающую тревогу. Поэтому, услышав на улице шум двигателя и звук открывающихся ворот, я беру мини-аптечку, выхожу из спальни и направляюсь в гостевую комнату.

Аслан не открывает дверь ни через минуту, ни через две, хотя стучу я долго и настойчиво. Он не оставляет мне других вариантов, кроме как вооружиться пилочкой для ногтей и вскрыть незамысловатый замок, который поддаётся с первого раза.

В комнате царит полумрак, шторы плотно задвинуты, а окна открыты на проветривание, из-за чего по коже ползёт лёгкая прохлада. Каждый раз, когда я захожу сюда, чувствую почти осязаемую опасность, но в этот раз мне всё равно. Самое страшное — это обойти кровать, упереться коленями в матрас и взглянуть в лицо Аслану, чтобы оценить последствия драки.

Из-за плохого освещения я почти ничего не вижу, поэтому поддаюсь ближе и прищуриваюсь. Дыхание ровное, глубокое. Я стараюсь не смотреть ниже шеи, но замечаю, что Аслан прикрыт одеялом лишь чуть выше пупка.

Губа разбита, на брови заклеен просочившийся засохшей кровью пластырь, а на скуле виднеется синяк. Я цепенею. Похоже, пропущенных ударов было несколько, но, к счастью, их сила не была слишком сокрушительной, что меня невероятно радует.

Когда Аслан вдруг открывает глаза, я резко вскрикиваю и отпрыгиваю назад, задевая ногой тумбу. Сердце начинает колотиться во много раз чаще, а лежащая на краю толстая книга с грохотом приземляется на пол. Стоило бы уйти сразу, когда я увидела, что Аслан жив и почти здоров, но любопытство взяло верх.

— Боже, — прижимаю ладонь к левой половине груди. — Ты меня напугал.