Неродственная связь (СИ)

Не было ни дня, чтобы Дина не вспоминала о сыне, но так получилось, что сразу после развода родителей Тахаев принял решение остаться с отцом."

"Он редко общался с матерью и никогда не бывал у нас в гостях. После встреч с ним Дина возвращалась домой поникшей и хмурой. Отходила сложно и долго, и только через день или два из неё можно было вытащить хоть какую-то информацию, чтобы поддержать или утешить. Правда, часто негативную и возмутительную.

И если у Аслана был выбор между местом проживания, то у меня, увы, нет.

Демьян отдаляется и взмахивает рукой у ворот, оставляя меня стоять с мокрым верхом платья и горящими от жара щеками. Всё-таки мне не показалось — дрожь была от того, что Тахаев застал нас в чудовищно-интимной сцене, когда я пыталась увильнуть от близости с собственным парнем. Единственное утешение — я не позволила ему раздеть меня догола.

— Какого чёрта ты лезешь, куда не просят? — моментально повышаю тон.

Аслан раскачивается в кресле, которое поскрипывает под тяжестью его крепкого хорошо сложенного тела.

Я стараюсь не акцентировать внимание, но в глаза явно бросаются изменения не только во внешности, но и в фигуре. Передо мной не тот худощавый парень, которого я знала. Его плечи стали шире, а грудные мышцы отчётливо выделяются даже сквозь ткань обтягивающей футболки.

— Ну что я могу сделать, если облизывать тебя ему хотелось не настолько, чтобы знакомиться с отцом?

— Я могла бы справиться сама, — начинаю нервно расхаживать по веранде вперёд и назад, цокая шпильками по полу.

 — А ты мог бы не прятаться здесь, наблюдая, как меня имеют, а сразу же уйти.

Тахаев скучающе утыкается в телефон, где вспыхивает сообщение, раздражая меня каждым своим действием. Долгая и старательная работа с психологом летит в пропасть, потому что перед глазами появляются мутные пятна и картинки искромсанных донельзя вещей и игрушек.

— Ты бы вряд ли ему дала с таким прискорбным выражением лица, — отстранённо отвечает Аслан.

— Тогда так и скажи, что просто хотел полюбоваться моими сиськами.

Я понятия не имею, зачем продолжаю этот неприятный разговор, но Тахаев реагирует: блокирует мобильный и встает с кресла в полный рост. И я ловлю третий пункт изменений в нем, который почему-то кажется неожиданным — теперь, чтобы посмотреть ему в глаза, приходится сильно запрокинуть голову.

— Мне без разницы, какие у тебя сиськи, Алин, — спокойно пожимает плечами. — Дрочить на них желания не возникло.