Чертовски неправильное свидание

Что будет, когда он окажется внутри меня?

Уолкер поднял меня, и я обхватила его руками и ногами. Мы продолжили целоваться, пока он нес меня до кровати. С каждым шагом его огромный, твердый член все сильнее терся о чувствительное место между бедер.

– Я не очень хороша в этом, – сказала я ему, паническая неуверенность пробилась сквозь пелену возбуждения, потому что все, что он делал, ощущалось идеальным.

Уолкер был моей полной противоположностью.

Он положил меня на кровать, и я в ту же секунду почувствовала нехватку тепла его тела.

Я всегда думала, что терпеть не могу доминантных любовников. Представляла, что выйду замуж за какого-нибудь чиновника, который никогда мне не отказывает и позволяет принимать все решения за него.

Я много лет не имела возможности сама решать что делать, поэтому вступление в подобные отношения, где мне уготована доминантная роль, казалось единственным возможным вариантом развития событий.

Но когда Уолкер обращался со мной, как с личной куклой, будто владел мной…

Я не была уверена, что смогу когда-нибудь вернуться к своим старым идеалам."

"Очередное подтверждение того, что внутри меня что-то сломалось.

Он усадил меня на край кровати и уставился на мое лицо блестящими, сверкающими, полными похоти глазами.

– Сними джерси, – пробормотал глубоким бархатным голосом. Под воздействием его тембра невозможно было не сделать то, что он хотел.

Трясущимися руками я стянула джерси через голову, стараясь выглядеть сексуально во время этого, но, кажется, у меня это плохо получалось.

Под джерси была тонкая черная майка… и под его пристальным, жаждущим взглядом на ней отчетливо были видны вставшие соски.

– Ты ангел, – прошептал он благоговейно. Мне захотелось плакать, хотя слезы выглядели бы сейчас совершенно нелепо. Но никто в моей жизни никогда не смотрел на меня так.

Я хотела бы удержать тебя. Слова повторялись в голове снова, снова и снова.

Я бы хотела, чтобы ты удержал меня.

– Я не знаю, смогу ли я быть нежным, детка. Я слишком сильно тебя хочу, – прорычал он, и его слова, казалось, проникли в каждую частичку моего существа.

– Давай, Дисней, – поддразнила я, вспомнив прозвище, которое слышала несколько раз сегодня вечером.

Кажется, произнесенное мной прозвище что-то сломало в нем, потому что он в одно мгновение пристально смотрел на меня, а в следующее… набросился.

– Моя, – хрипло прошептал он. Ох, черт.

Одна только мысль о том, что я могу принадлежать ему, возбуждала сильнее любого афродизиака.