Свидание вслепую

Не встретив препятствий на пути полета, парень рухнул со всего маха. И о-о-очень неудачно: его рука, «встретившись» со скамейкой, издала неприятный хрумкнувший звук, унисоном поддержанный другим – снизу, от соприкосновения колена с асфальтом.

– А-а-а!! – взвыл от боли парень по имени Саша.

– Ой! – в третий раз пожурилась Ритуля.

И сердобольная девочка кинулась помогать пострадавшему. Поддерживаемый Риткой за здоровую пока еще руку, Саша начал подниматься с колен, издавая стонущие страдальческие звуки.

Рука, скорее всего, была сломана и висела плетью, он не мог ею пошевелить. Колену тоже досталось: с трудом выпрямившись, Саша попробовал встать на пострадавшую ногу – для проверки степени ушибленности колена, экспериментальным, так сказать, путем.

Это была стратегическая ошибка.

Ступня, на которой болтался ненадежный, легкомысленный шлепанец, угодила точно в цель, как в десятку в тире – в лужицу не растаявшего до конца мороженого. Нога заскользила, отбитое колено подвело, и молодой человек с криком отчаяния начал заваливаться вбок:

– Ой-ой-ой! – разнообразила выкрики Ритуля.

И – ко-неч-но, ну, а как вы думали! – кинулась «спасать» страдальца все тем же методом – дернув за еще чудом здоровую руку.

Равновесие, как и везение, покинувшие ранее Сашу, возвращаться не собирались, и юноша, поменяв направление, по всем законам физики, полетел вперед головой на скамейку. Смягчить удар больной рукой он не мог, ибо она висела плетью. В последний момент он попытался опереться на здоровую руку, но ее, продолжая операцию по спасению, крепко держала Ритуля.

Долетев до скамейки, Саша со всей дури хряпнулся об ее край челюстью снизу, упав теперь уже на оба колена.

Звук получился жуткий – зубы не повылетали, но хруст ломающейся кости слышался весьма отчетливо.

– Ой! – не забыла произнести Ритуля.

Поза, в которой застыл молодой человек, была весьма живописна, так и просилась на полотно – на коленях, с опущенной на скамейку головой, с упором на нижнюю челюсть, с оттопыренной сломанной рукой…

Ля-по-та! Достойная кисти Репина!

«Устал» – называлась бы картина, или лучше: «Трагически устал».

Ритка поменяла либретто и заговорила словами, а не восклицаниями:

– Зиночка, ему надо помочь!

– По-моему, всем, чем могла, ты ему уже помогла, – хладнокровно отозвалась Зинуля.

Наученная многолетним опытом, она и бровью не двинула, чтобы предпринять попытку оказать помощь страдальцу – себе дороже выйдет.