Свидание вслепую

Знать не знал, не видел, как растет его ребенок, делает первые шаги, как вырастает первый зубик, не знает, какое он сказал первое слово… а еще – первая двойка, драка в школе!

Не знал и не понимал, как это – когда жена вечером, уж ночью, после любви, пусть не юношески жаркой, а размеренной, привычной, шепотом в твое плечо расскажет о своих делах за день, проблемах, а ты послушаешь, решишь что-то, взяв ответственность за каждодневные дела на себя. Без сомнения, он любил Ирину, но то была молодая, незакаленная любовь, совсем другого Захара Дуброва, с другими приоритетами, мыслями в голове, целями, устоями.

Она была – и спасибо ей великое, что случилась в его жизни. Но не набрала той силы и мощи в любви, что познается с годами, с мудрением, с прорастанием каждодневным друг в друга. Он же, как летучий голландец, все пропустил, пролетев мимо дома, жизни, мимо любви…

«Это и есть жизнь! И, к сожалению, она, как скоростной поезд, проносится мимо… И либо жить, либо стоять на перроне и смотреть вслед.

Я предпочитаю первое!»

– Ты сильнее меня, милая! – прошептал Захар снегу за окном, подсвеченному загадочным лунным сиянием, и уткнулся лбом в холодное стекло. – И смелее! Только я тебе об этом никогда не скажу…

И еще он понял, что никакой это не страх заставил его, по сути, сбежать от Зины, предварительно шаркнув ножкой в виде извинительного расставания, нет. Ни черта давно и прочно не боялся Захар Дубров, кроме обычных волнений и страхов за родных и близких! Нет! А неожиданная любовь, заставившая растеряться.

Не испугаться – а именно растеряться, как от лавины, рухнувшей бесшумной массой! Так сильно, глубоко, перевернув жизнь, рухнула на него встреча с Зинаидой…

Он лег на кровать поверх покрывала, не раздеваясь, прикрыл глаза согнутой в локте рукой, и неожиданно ярко, в деталях, вспомнилось ему прошлое, словно он вернулся в то время, переживая и проходя его заново…

Середина лихих девяностых.

Он долго, несколько лет вкалывал на надрыве. Маленький Никитка, полная безнадега и безденежье. Захар тянул из себя жилы на всех возможных работах и подработках. Ничего, молодой, чего там, сдюжим! И действительно – ничего! Вскоре полегчало немного, и с деньгами, и с делами налаживаться стало, и Ирина на работу вышла – тоже подмога.