Свидание вслепую

– Ну, що? – выспрашивал дедушка Лева, когда правнук, не раздеваясь, возник на пороге кухни и сунул матери в руки синенький пакетик с тремя разными коробочками тестов. – Выказал свои мужские заявки миру?

– Уполне, – спокойно уверил Миша, – все остались довольны: и аптекарши, и случайные свидетели-покупатели, даже охранник у дверей оценил, одобряюще кивнув.

– Ото ж! – присоединился к отряду оставшихся довольными заявкой на мужские способности правнука дедушка Лева.

Зинаиде выдали пластмассовый стаканчик, затолкали в туалет и замерли, переговариваясь шепотом, в ожидании результатов.

Разозлившись, желая доказать разгулявшейся в предположениях родне ошибочность их умозаключений, Зина поставила все три тестовые палочки в стаканчик и подождала положенное время: «Ну, подождите, вот я вам!»

Однако обозрев результаты тестирования, она довольно долго приходила в себя, тупо уставившись на полоски и плюсы.

К моменту ее возвращения в кухню живо заинтересованных родственников прибавилось: собрались все – и Миша, и Ника с Севочкой – а как же без него! – и даже няня с Адочкой.

Зинуля вошла и, совершенно ошарашенная, сообщила:

– Похоже, что теперь я пирожок с начинкой!

– Я би сказал: булочка! – разулыбался дедушка Лева. – Уж больно ты у нас аппетитная, Зиночка! У самый раз!

Такой командировки у Захара никогда не было!

Он сказал Зине чистую правду – еще не уехав, не попрощавшись, он уже скучал! И тосковал маетно, и думал постоянно о ней…

Что между ними произошло? Как они умудрились от искрящейся молодой радости в одно мгновение переключиться на трудный разговор с абсолютно непонятным итогом? Это она его послала или он отказался от нее?

Захар заставлял себя усилием воли не думать о ней, когда работал, но стоило расслабиться, отвлечься – и понеслось!

Чтобы бесконечно не думать о них с Зинаидой, он загружал себя на полную катушку, гонял в «хвост и гриву» подчиненных требованиями жесткими, влезал во все дела и мелочи и холодным начальственным тоном таких тренделей раздавал местным руководителям, что те хватались за сердце, валидол и качающееся под задницей кресло.

Сам виноват… То – вперед, в атаку, хочу, аж умираю, а то «заднюю» включил – страшнова-а-ато!

Или она виновата? Вот подавай ей открытость душевную, честность. Ну, конечно, она, а кто еще?!

Вот на фига, скажите, нормальной умной женщине такая жгучая необходимость бескомпромиссной правды?

Насколько проще, легче, если потихоньку: я к тебе присматриваюсь, ты ко мне.