Священник

Святое место не было окроплено кровью животных, поэтому вы должны были съесть мясо в святилище, как я наказал вам!

Аарон простонал в ответ:

— Сегодня мои сыновья принесли Господу свои жертвы за грех и жертвы всесожжения, — он судорожно вздохнул. — И я сделал то же, — он боролся с эмоциями, дрожа от напряжения. — Одобрил бы Господь, если бы я сегодня ел приношение за грех?

Золотым тельцом и языческим пиршеством.

Моисей сочувственно посмотрел на Аарона и не произнес больше ни слова.

Аарон был рядом с Моисеем, когда тот предлагал Ховаву, сыну Иофора, пойти с ними в Землю обетованную.

— Останься с нами, Ховав, — говорил он. — Живи с Израилем, избранным народом Господа.

Когда Ховав покинул стан, у Аарона внутри появилось неприятное чувство — он понял, что они встретятся снова, но при менее дружеских обстоятельствах. Пока мадианитяне жили в шатрах неподалеку от евреев, Аарон стал подозревать Ховава, что тот высматривает их слабости и то, как можно ими воспользоваться.

— Надеюсь, мы его больше не увидим, — Моисей взглянул на брата, и Аарон не произнес больше ни слова.

Прожив среди мадианитян много лет, его брат любил и очень уважал своего тестя. Аарону оставалось только надеяться, что Моисей на самом деле хорошо знает этот народ и что от них не будет никакого вреда. Но что сделает брат, если ему когда-нибудь придется выбирать между израильтянами и родственниками жены? Сорок лет мадианитяне относились к нему с любовью и уважением; они приняли его, он стал членом семьи Иофора. Израильтяне же только огорчали, бунтовали, постоянно жаловались и заставили его нести тяжелое бремя.

Казалось, беспокойство стало неизменным спутником Аарона. Он тревожился о здоровье Моисея, его жизненных силах, семье. Сепфора была на грани смерти. За ней присматривала Мариам. Впрочем, было что-то положительное в ее болезни: сестра стала намного мягче к ней относиться. Еще Аарон переживал о том, чтобы все делать правильно. Пока он допускал ошибки одну за другой.

Он изучал записанные Моисеем законы, зная, что они даны самим Господом. Но иногда, уставший, он вспоминал своих мертвых сыновей, и горячие слезы тут же наворачивались на глаза. Он любил своих сыновей, несмотря на их грехи. И не мог избавиться от ощущения, что подвел их сильнее, чем они его.

Люди снова жаловались и роптали. Казалось, они постоянно забывали о том, что Господь сделал для них. Они были как дети, которые хнычут из-за малейшего неудобства.